Страница 82 из 136
Тотчас один из барсийцев, показавшийся слева, поставил большую корзину на пол экипажа. Ирис вцепилась в плетёные ручки, наклонилась. Её так затрясло, и голова закружилась, а в глазах потемнело, что понадобилось несколько минут, чтобы увидеть дочку. Лили, похудевшая, тоненькая и по цвету кожи почти слившаяся с наволочкой подушки, на которой лежала, смотрела на мать огромными печальными глазами.
– Лили, – просипела Ирис, задыхаясь, – Лили…
Попробовала взять малышку на руки, но руки слишком сильно дрожали. Ксирата брезгливо наблюдала за невесткой.
– Я всегда держу слово. Ты своей глупостью отобрала у меня мужа, но я сохраню тебе жизнь. Тебе, и твоему отродью. Так куда прикажешь тебя везти?
Ирис попыталась задуматься, но боль, раскалывающая голову, стала совсем уж невыносимой. В проклятый замок легко мог прийти Изиргир, но… Она вдруг вспомнила, как когда-то Ширан зажёг свечку щелчком пальцев. Тогда ещё был жив Дайн... Что, если не один Изиргир имел власть над резиденцией Забытых богов? Ведь оба – их потомки…
Но если их с Лили спасёт Ширан, то тогда Ирис ничем не обязана Изиргиру? Тогда демон не вселится в её тело и… И снова ей вспомнилось суровый профиль, искажённый гневом, и порванное лицо дочки на листе.
– Монастырь, – прохрипела она. – Хочу посвятить остаток жизни молитвам.
Ксирата криво ухмыльнулась.
– Прощай, Ирис. Прощай навсегда,– прошипела она.
Дверь захлопнули.
– Замок Неупокоенных душ, – приказал королева, и карета тронулась.
Ирис рассмеялась бы, если были силы на смех. Она опустилась на пол, обняв корзину и чувствуя крайнее изнеможение, и телесное, и эмоциональное. Как будто её душу выпил неупокоенный, как будто там, на костре, сгорела она, а здесь осталась лишь тусклая память о ней.
– Теперь от нас ничего не зависит, – с трудом двигая потрескавшимися губами, шепнула дочке, – теперь всё зависит от них.
Имена Ширана и его брата она побоялась назвать. Кто первый успеет, тот и получит её обезображенное тело.
Карету немилосердно трясло, но Ирис вскоре перестала чувствовать новые тычки, она словно одеревенела. Слышала топот множества копыт – значит, их сопровождали. Неудивительно, впрочем.
Бедная, бедная Лили!
Она ведь не ела… сколько? Сколько прошло времени с тех пор, как… Сутки? Двое? Голова раскалывалась, и принцесса никак не могла посчитать время. Ясно было лишь одно: будь на месте Лили обычный ребёнок, он бы уже умер от истощения, но даже демонёнок не выдерживал уже таких испытаний.
– Потерпи, маленькая, – бормотала Ирис.
Голову мотыляло из стороны в сторону, и пришлось положить её на бортик корзины, отчего скуле стало больно, но Ирис уже, кажется, привыкла к постоянной боли.
– Не умирай, пожалуйста, мы скоро приедем…
Вот только дадут ли в замке им молока? Лили как-то не по-детски скорбно созерцала мать, и, кажется, душевная боль мучила Ирис сильнее телесной. И всё же она почти задремала – ехать до скалы Одинокого Упыря было долго. Во сне кто-то звал её по имени, но она так устала, что засыпала даже во сне, и в следующем – тоже засыпала.
А потом увидела Эйва. Брат смотрел на сестру чёрным провалом вместо лица.
– Эйв, – Ирис задрожала, – Эйв… прости меня…
– Ничего, Ри-ри, с кем ни бывает, – рассмеялся он весело, как
прежде
.
Она протянула к нему руки, с ужасом глядя на мундир, заляпанный кровью и мозгами. И вдруг грохнул выстрел, и то немногое, что осталось от лица, разорвалось и осыпалось, как зеркало. Ирис захрипела и распахнула глаза.
И снова – залп. Такой мощный, что даже принцесса догадалась: стреляет множество людей разом. Мир упал, перевернулся, и Лили выпала из корзины. Ирис закричала, но её крик утонул в вопле раненных лошадей. Принцесса подползла по стенке, ставшей полом, подняла безмолвную дочку, прижала к себе. Через пробитые в стенах круглые отверстия падали круглые столбики оловянного света. Мужские голоса, одиночные выстрелы, крики умирающих – всё слилось в единый гул. Внезапно дверца распахнулась.
– Ирис… Ваше Высочество, вы целы?
В светлый проём нагнулась чёрная тень, спрыгнула. Оказавшись рядом, бережно подхватила узницу, и в душу Ирис глянули тёплые синие глаза, встревоженные, напуганные.
– Хесс… – Ирис неверяще коснулась небритой щеки деверя.
– Тарик, принимай. Осторожнее, – крикнул Хесс и передал Ирис вверх в чьи-то заботливые руки.
– Позвольте, я заберу ребёнка, – пророкотал неведомый Тарик.
Ирис с ужасом глянула на него и вжала дочку в грудь:
– Нет.
– Да не пужайтесь, авось не поврежу дитю…
– Нет!
Хесс схватился за дверной проём, подпрыгнул, подтянулся и выбрался. Спрыгнул на землю и простёр руки вверх. Гвардеец в серой шинели передал ему принцессу, прижимавшую дочку к груди. Герцог Юга снова взял Ирис на руки.
– Не бойтесь, – выдохнул хрипло и улыбнулся. – Вы свободны. Но я не рекомендую вам оставаться в Мурсии. Позвольте забрать вас с собой на Юг?
– Да, – прошептала она, моргая и ещё не понимая, что произошло.
– Тогда нам нужно отправляться немедленно. Тарик, коня.
Вокруг было – человек пятьдесят мужчин в серых шинелях муренцев. Если, конечно, не считать тех, кто лежал на земле, но там застыли лишь мужчины в белых и чёрных мундирах. И некоторые из их коней. Лошади, вёзшие повозку, тоже были застрелены. Выжившие скакуны испуганно ржали и били копытами, удерживаемые муренцами.
В одном из застывших тел на припорошённой снегом серой земле Ирис узнала синеглазого ирбиса, который напоил её на эшафоте и был добр с ней. Принцесса вздрогнула и отвела взгляд. Осмотрелась и обнаружила, что на её конвой напали практически под самыми стенами замка. Тяжёлые, окованные металлом, ворота были распахнуты, из них к заговорщикам неслись ещё муренцы; в поводу скакали осёдланные лошади. Наверное, всего южан было что-то около сотни.
– Как это… как вы… – начала было Ирис.
Хесс помог ей забраться на холку серого скакуна, запрыгнул в седло позади, обнял одной рукой, другой натянул узду. Жеребец под ним хрипел и танцевал – видимо, звуки выстрелов и пряный запах крови были ему знакомы.
– Замок Неупокоенных душ – резиденция моих предков, – сообщил герцог коротко. – Мы проникли через подземный тайный ход, вырезали охрану и встретили людей королевы с обеих сторон – со стен и из засады. Дальше вы знаете.
И крикнул зычно:
– По коням!
Отряд поскакал к подножию скалы по широкой, подмороженной серой дороге.