Страница 81 из 136
Глава 20. Коза
Ирис сжималась в комочек, сдавливала ладонями уши, но крики истязуемой проникали в мозг. «Замолчи, пожалуйста, замолчи!» – молилась принцесса. Щёки были мокры от слёз, тело, мучимое ознобом – от пота. «Там должна была быть я, это я кричу…».
Когда палач скинул её в дровяной колодец, Ирис крикнула:
– Даардаш…
Но не успела – под ней открылся люк, и палач просто сбросил осуждённую в него, не утруждая себя церемониями.
Чуть позже Ирис вспомнила, что внутри колодца был ещё кто-то в белой рубахе и с мешком на голове, кто-то без сознания, кто-то, кого принцесса зацепила, когда падала и едва не увлекла за собой.
И вот сейчас этот кто-то горел и кричал вместо неё.
Что-то скрипнуло, и в крохотную кирпичную комнатку под эшафотом ворвался поток затхлого холодного воздуха. Какой-то человек проник внутрь, согнувшись в три погибели, нашарил Ирис, схватил и увлёк вниз – она не сопротивлялась: оставаться здесь было бы слишком страшно.
– Зачем? Зачем? – бормотала она, пока он тащил её за руку по узкому коридору с низким сводом.
Здесь не было света, и чтобы не разбить голову, приходилось сгибаться в пояснице и высоко задирать подол рубахи. Ирис наверняка упала бы, если бы не скорость провожатого – они мчались почти бегом. Она не чувствовала заледенелых ступней, хоть каждый шаг и отзывался глухой болью. Внезапно тот остановился, и осуждённая налетела на широкую, крепкую спину, ткнулась носом куда-то в лопатку.
– Ступеньки, – проворчал мужчина.
Подниматься по лестнице в темноте было непросто – Ирис пришлось идти боком.
Кто-то открыл люк наверху, и резко стало светлее. Снова запахло горелой плотью. Желудок скрутило, Ирис согнулась, и её вырвало под ноги. Провожатый в тёмном балахоне схватил девушку и подал наверх в чьи-то такие же крепкие руки.
Комната. Жёлтые выцветшие обои в полоску. Крашеный деревянный пол. Светлые квадраты окон, просвечивающие сквозь лиловые шторы. Железная кровать с полосатым простым матрасом, брошенным на ржавую сетку, на нём – тёмное шерстяное платье, флисовые штаны и толстые вязаные носки. Длинные, должно быть. По колено. Кажется, у них было какое-то собственное название, но Ирис не помнила его: и смотреть, и думать было невыносимо больно – лицо продолжало опухать и отекать, глаза превратились в щёлочки. Деревянные грубые башмаки она увидела не сразу – они сливались с тенью под кроватью.
– Собирайтесь, – велел сопровождающий мужчина.
– Отвернитесь, – безжизненно попросила Ирис, готовая к отказу.
К её удивлению, «спаситель» вышел. Приговорённая подошла к окну и чуть отодвинула штору. Городская улица. Тупиковая, поэтому безлюдная. Рёв толпы был слышен плохо, но всё же достаточно, чтобы понять – они где-то неподалёку от Королевской площади. Значит, не показалось, что пахнет несчастной, которую Ксирата сожгла вместо принцессы. А Ирис думала, что просто пропиталась этой вонью.
Она соединила пальцы в восьмёрку, прикрыла веки.
– Примите, боги, несчастную в обитель радости…
Ирис не догадывалась, кого приговорила королева, хотя голос ей показался отдалённо знакомым, но она всё равно не могла узнать его. Это было ужасно, дико и невероятно кошмарно, но от боли, недосыпа и пережитого горя Ирис как будто потеряла все чувства. Она молча подошла к кровати, взяла платье и увидела под ним чистую сорочку. Чистая сорочка на грязное тело была наименьшим ужасом из всех.
Узница стянула балахон кающейся грешницы через голову и застонала – волосы зацепились и больно дёрнули кожу, виски словно прострелило, а перед глазами поплыли багровые круги. Ирис схватилась за спинку кровати, облупившаяся краска неприятно ощущалась на пальцах.
Значит, Ксирата решила сдержать обещание и сохранить жизнь принцессам… И кто-то ради этого умер в нестерпимых муках.
Ирис надела чистую сорочку, платье, подпоясалась – пояс лежал тут же, он был толщиной с ладонь и сшит из той же ткани, что и само платье. Присела, переводя дыхание. Натягивание штанов и носков отняло ещё больше времени – от наклона так сильно кружилась голова, что приходилось замирать и пережидать. Обулась. Посидела. Потом поднялась и как можно громче сказала:
– Я готова.
Сопровождающий – весь какой-то квадратный и низкорослый – вошёл, протянул бывшей принцессе плащ из некрашеной шерсти.
– Капюшон набросьте на лицо.
Ирис укуталась, последовав приказу. Мужчина открыл дверь, и они вышли в коридор, освещённый тусклым светом из двух больших торцевых окон. На широкой лестнице Ирис вдруг повело, и спутнику пришлось подхватить её под локоть. На улице их ждала тёмная карета без окон, показавшаяся принцессе похожей на гроб. Кучер, стоявший тут же, молча распахнул дверцу. Впрочем, это не был профессиональный кучер – об этом ясно свидетельствовал чёрный мундир. Из людей Ксираты, но не ирбис. Понятно. Верховые в таких же мундирах окружали тюремную «карету».
– Где моя дочь?
– Пройдите в экипаж.
«Этому сараю на колёсах называться «экипажем» неприлично», – Ирис неприязненно заглянула внутрь: скамьи, обитые войлоком. Она же всю попу отобьёт! И тут же осадила себя: «Да не всё ли равно?»
– Где моя дочь? – повторила упрямо.
Провожатый не стал спорить, просто схватил её за предплечья и как куклу забросил внутрь. Дверь захлопнулась, и стало темно. Повозка тронулась, Ирис упала на колени и стукнулась лбом о скамью. Схватила её руками и, кое-как поднявшись, села. Её затошнило, но если вырвет – вот с этим придётся ехать всю дорогу… А, кстати, куда? Куда её везут?
Когда карета резко остановилась, она снова не смогла удержаться и упала, вновь ударившись. Дверцу открыли. Глаза тотчас заныли от обилия света. Ирис заморгала, не понимая: уже? Почему так быстро? Вряд ли они доехали до Русалочьей улицы даже… или…
В проёме показалась женская фигура, и опальная принцесса не сразу поняла, что перед ней – Ксирата. Королева куталась в меховую накидку.
– Ты правильно проголосовала, – начала победительница без приветствия. – И я сдержу своё слово. Даже дам тебе возможность выбирать: замок Неупокоенных душ или обитель Упокоенных? Разницы особо нет, и там, и там дальше стен собственной комнаты тебе выходить запрещено, разговаривать с охраной – запрещено. Но всё же…
Ирис вздрогнула.
– Ты обещала, что Лили…
Кси обернулась назад:
– Отдайте ей, – велела коротко.