Страница 70 из 136
– А если я… если я отдам тебе своё тело? Помнишь, ты…
Он расхохотался.
– Заманчиво, очень заманчиво, зефирка. Одна беда: я не могу проникнуть в этот замок. Никак. Совсем. Ни духом, ни душой, ни силой, ни…Это тебе не замок Неупокоенных душ.
И увидел такую боль разочарования на её лице, что поневоле умилился. Нет, ну надо же, как она верила в него! Покрепче, чем в своих богов.
– Странное это дело материнство, – заметил задумчиво. – Непонятное. Самое драгоценное, что у тебя есть, это – твоя жизнь. И ты готова отдать её ради кусочка собственной плоти, отделившегося от тебя. Да к тому же ты человек, не эльф, ты можешь рожать эти кусочки едва ли не круглый год.
Наклонился к её уху, вдыхая разнообразие запахов безнадёжности и отчаяния, и хрипло шепнул:
– Почему бы тебе не позвать Ширана? Он человек, он бы мог. В этом его преимущество перед нами: как человек он может то, что недоступно демонам, как демон – то, что недоступно человекам. Он – твой муж, и вы связаны…
Ирис отстранилась, мрачно посмотрела в его глаза. Поджала губы.
– Ширан просто заберёт меня в мир снов. Прямо сейчас, пока я не призналась. Пока я не призналась в убийстве Эйва публично, Кси меня не сожжёт, и, уверена, Ширан это поймёт быстрее меня. Он не станет спасать Лили, рискуя мной. А может, и вообще не станет. И мои просьбы для него – шум воды. Он всё равно сделает так, как хочет сам.
«Надо же, а она всё-таки поумнела», – удивился Изиргир.
– Есть такая вероятность, – согласился осторожно. – Тогда знаешь, как мы поступим? Королева уже потребовала, чтобы ты призналась? Или ещё нет?
– Да. И я призналась. Но не на площади. Она хочет, чтобы…
Ирис как-то сникла, даже выцвела.
– Признавайся, малышка, – сочувствующе шепнул князь. – Во всём, что от тебя потребуют. Умоляй о снисхождении, вали вину на мужа. Тебя не сожгут, и Лили не сожгут – побоятся гнева Ширана. Уверен. Но и в тюремном замке не оставят – слишком уж близко Королевская площадь. Проси заточить тебя в обитель Упокоенных душ. Или в замок Неупокоенных. Да везде будет лучше, чем здесь.
– Чтобы шантажировать Ширана, им не нужна Лили... – возразила Ирис дрожащим голосом.
– Да, но они об этом не знают. И потом, вдруг что-то случится с тобой? Всегда лучше иметь два козыря, чем один.
Ирис задумалась. Бледная, с дёргающейся верхней губой, она показалась Изиргиру необыкновенно желанной. Такие страдания! М-м-м!
– Ксирата всегда спорила с Эйвом, утверждая, что Мурсия обойдётся без Ширана, – наконец прошептала опальная принцесса и снова взялась пальцами за обшлага его рубахи. – Что, если она всё же решит сжечь нас с Лили?
– Тогда я лишусь очаровательного тельца, в которое мог бы вселиться, – горестно пожаловался Изиргир.
Узница вздрогнула, как будто её ударили плетью. Напоминание о цене жизни дочери оказалось болезненным. Демон усмехнулся.
– У нас нет других вариантов, ириска. Будем надеяться на милость ваших богов или... их рассеянность. Ты лучше скажи: Лили держат не с тобой, я прав?
– Со мной.
– Тогда почему ты не исцелена? Ты же кормящая мать? Или ты вовсе не читала книгу?
– У меня молоко пропало, – тихо призналась принцесса. – Ты можешь...
– Нет. Чтобы исцелить твоё тело, мне нужно иметь к нему доступ, маленькая. А сейчас оно для меня недосягаемо. Бедные малышки!
– Но ты пытался...
– Нет, только во сне. Облегчение страданий пришло бы только во сне.
В её светлых глазах, потемневших от боли, сверкнул гнев.
– Тогда я не хочу спать.
Ирис раскрыла его крылья и снова вышла в промозглый холод. Исчезла, пробуждаясь. Изиргир задумчиво посмотрел на тёмные кроны, которые пластал ветер. Одно из деревьев вдруг упало с глухим стоном.
– Невесело тут у тебя, – заметил демон, зевнул и шагнул через пространство.
С наслаждением втянул ноздрями пыль пустыни, ставшей родной. Она была холодной – солнце едва-едва показало над горизонтом алый серпик. Рядом с местом входа чернел громадный валун, размером почти с шар замка. Изиргир пощёлкал пальцами. Валун поднялся и подкатил к нему, превращаясь в тролля.
– Дхырг, – любезно обратился демон к нему на древнем наречии, – у тебя сегодня день песка. Иди отпразднуй с ребятами.
Тролль со скрипом открыл рот:
– День. Песка. У. Меня.
Это был вопрос, хоть интонационно тролли никак не обозначали свои эмоции: у них для этого просто не было нужных органов.
– Да-да. Знаю, это было тысячи лет назад, но хозяин помнит.
– Хозяин. Помнит.
«Будь считать, что это восторг», – решил Изиргир. Он щёлкнул пальцами, и несколько зелёных искорок устремилось с них к троллю. Дхырг проглотил их, издал скрежет, который не могли бы повторить даже демоны, и чёрные камни, охраняющие замок по периметру, начали стремительно погружаться в песок.
– Счастливо отпраздновать! – засмеялся князь. – Не скупись на кварц!
А потом побежал к входу и вдруг сделал сальто, и ещё, и ещё. Чугунный шар распахнул ворота, Изиргир слёту запрыгнул в воду, нырнул и коснулся пальцем дна. Вынырнул у лилии-колыбели. Наклонился, вглядываясь в личико спящего мальчика.
– Надеюсь, ты вырастешь не таким, как твой папа, – прошептал нежно.
– Князь дома, – забулькала Флёбна, всплывая позади. – Его русалка счастлива.
Изиргир обернулся, улыбнулся ей, зная, что на щеках заиграли ямочки.
– Князь доволен своей акулкой. Мой сын в нежных плавничках.
Плавников у Флёбны, конечно, не было, если не считать позвоночные и не называть плавниками перепонки между пальцами. Но русалка залиловела от счастья.
– Ваш сын та-а-ак похож на вас, мой князь! Те же ушки, и носик, и глазки…
Она споткнулась и аккуратно поправилась:
– Они, конечно, пока не зелёные, но Ясь ведь наполовину человек…
От их разговора младенец проснулся и захныкал. Русалка тотчас нырнула за молоком. Изиргир высунул хвост и поиграл кисточкой на мягком животике. Ясь тут же заулыбался и схватил кисточку крепкими пальчиками.
– Как ты смотришь насчёт женитьбы? – спросил его Изиргир задумчиво. – Конечно, близкородственные связи ведут к вырождению, но ихор, понимаешь, тут играет значительную роль. Нас, демонов, так мало, что природе пришлось об этом позаботиться. Так что она, в каком-то смысле, твоя кузина, а в каком-то – вовсе нет.
Ясь икнул. Вода заколыхалась, и на поверхности вновь показалась голова русалки.
– А кто это такой масенький? А кто молочка хочет-т-т? – засюсюкала Флёбна.