Страница 64 из 136
– Эйв! – вопила Кси. – Эйв!
И, не оглядываясь на вошедших, ринулась на бессознательную невестку, вцепилась в её окровавленные волосы:
– Ты! Ты! Как ты могла! Ведьма! Что ты наделала?
Ударила головой о пол, ещё и ещё. Чьи-то руки (крепкие, мужские) подхватили королеву, отрывая от жертвы.
– Арестуйте её! – кричала Ксирата. – Убейте её! Так же, как она убила моего мужа! Жена демона! Мать демона! За что?! Он любил тебя, тварь!
– Ваше Величество… Ваше Величество…
Кси рыдала, кричала и билась в руках и не успокоилась, пока Ирис, всё ещё находящуюся без сознания, не вынесли вон. Уткнулась в крепкое плечо, царапнув щеку аксельбантом, и разрыдалась.
– Ваше Величество, – пробасил мужчина (кажется, это был полковник кавалергардов Меллерт), – прошу вас…
Ксирата всхлипнула.
Ротонда наполнялась народом, наполнялась шёпотом ужаса. Кси отстранилась от груди, обернулась. Кавалергарды. Личная охрана короля. Герцог Радорм, хватающий воздух открытым ртом и пучивший глаза. Герцог Ярнис, бледный и дрожащий. И да, за её спиной – Меллерт, дядя Ярниса, полковник кавалергардов. Она верно его почуяла. Что ж, необходимые зрители есть.
– Господа, – срывающимся от рыданий голосом произнесла Ксирата. – Я не могу утешать вас. Сегодня мы лишились…
Она запнулась, зажмурилась, на щёки брызнули слёзы, а горло словно стиснула чья-то рука.
– … нашего короля, – у неё всё же получилось продавить комок. – А я – любимого супруга. Коварное предательство жены полудемона…
Кси всхлипнула, выдохнула медленно и снова зажмурила мокрые ресницы.
– Я не хотела говорить… я надеялась… мы с Его Величеством надеялись…
Снова всхлипнула, руками вытерла со щёк бегущие слёзы ладонями, помотала головой, сглотнула и закончила:
– Я надеялась, что принцесса Ирис более верна брату, чем мужу, и даже рождение дочери-демоницы это не… Но, увы, мы были беспечны и доверчивы. Я не хочу судить сестру моего мужа. Но надеюсь, что суд герцогов… вынесет справедливый приговор. Простите. Радорм… Ваша Светлость… пожалуйста…
Её лицо скривилось, Кси закусила губу, прижала к лицу платок, махнула рукой и выбежала в двери. Растерянный коротышка Радорм вышел за ней.
– Ваше Величество… – начал было каким-то неожиданно жалким голосом.
– Ваше Величество, – перед ними из темноты возник Валир, собранный, подтянутый, – эта ужасная весть – правда?
– Мы лишились короля, – выдохнула Ксирата, убрала платок и, смаргивая слёзы, уставилась на герцога Востока.
– Но как это произошло?
– Мы с Э... э… Его Величеством решили немного уединиться. И тогда… при… принцесса Ирис ворвалась и… Она требовала вернуть мужа. Я не знаю… я не знаю… откуда-то возник пистолет, я… я думала…
– Герцог, – рассердился Радорм, – разве вы не видите, в каком состоянии Её Величество?
Но Валир не сдался, спросил холодно и отстранённо:
– Это случилось на ваших глазах?
Ксирата вновь прижала платок к лицу, всхлипывая. Прерывисто вдохнула воздух, успокаиваясь.
– Да. Это ужасно, это ужасно…
– Герцог! – зарычал Радорм.
– Могу ли я допросить принцессу Ирис? – настаивал Валир.
– Я не знаю… не знаю… Если хотите… если она в состоянии… Я хочу, чтобы её… чтобы она сказала: почему? За что?! Эйв её так любил!
– Благодарю, – отчеканил Валир. – Тогда я возьму расследование на себя. Уверен, принцесса – лишь пешка в игре бывшего герцога.
Кси замахала на него рукой, отчаянно рыдая в платок.
– Теперь наконец вы можете избавить Её Величество от допроса? – рявкнул Радорм.
Валир поклонился:
– Извольте, – и зашагал в ночь.
– Ваше Величество, – жалостливо зашептал Западный герцог, – позвольте вас проводить…
Он подал её руку, Ксирата опёрлась о неё.
– Не сердитесь на него, – попросила тонким, ломким, непривычным голосом. – Он всего лишь хочет… и я…
Недоговорила. Позволила себя увести в покои, где вдову тотчас окружили фрейлины… Ей принесли разогретого вина, закутали во что-то тёплое, и Ксирата дала волю рыданьям.
«Эйв, Эйв, – думала она, обливаясь слезами, – зачем?! Зачем ты…». Слышала, как нарастает шум: ужас объял дворец. Слышала, как звякает оружие – это кто-то, Валир или Меллерт – расставлял гвардию. А потом встала:
– Подайте мне чёрное платье. И прикажите Нарвалю, моему генералу, построить барсийцев и подойти.
– Ваше Ве… – возразила было её статс-дама, но Ксирата грозно глянула на неё.
Времени страдать не было: ещё немного, и город погрузится в панику, а от неё – два прыжка до погромов и бунта. Теперь каждая минута решала, кто возьмёт власть, и возьмёт ли.
Когда город, разбуженный выстрелами орудий, едва ли не всеми своими жителями собрался на Королевской площади, Ксирата, бледная, прекрасная, в чёрных кружевах и бархате, вышла в ложу ратуши.
– Гнусное предательство, которому нет и не может быть прощения, сегодня отобрало у нас милость богов, – начала она звучным, рычаще-низким голосом.
Народ безмолвно внимал леденящему душу рассказу о предательнице-принцессе, выбравшей между любящим братом и мужем – мятежником-полудемоном, того, кто владел её плотью.
– Злодейка заключена под стражу, и её ждёт суровое наказание…
– Смерть, смерть! – взревела толпа.
Позади королевы в ложу вошёл кто-то, и Кси почувствовала присутствие того, кого ждала.
– Принцесса Ирис родила дитя, – выкрикнула она, – и в её дочери – последняя кровь Белокурдов. Есть ли во мне плод короля – сейчас мне неизвестно. Боги милостивы, возможно и есть. Но вот ваша законная королева.
Она, не оглядываясь, протянула руку, ей сунули съёжившееся тельце, Кси цепко схватила маленькую ножку и вздёрнула племянницу на свет газовых фонарей. Крохотные крылышки инстинктивно распахнулись и захлопали.
– Демон! Демон! – завизжали передние ряды и попёрли на задние.
Лили забрыкалась, силясь вырваться, забилась крыльями, словно мотылёк, заверещала тоненько и вдруг у неё появился хвостик и стал виться, усиливая потуги тела. Но Кси держала крепко.
– Вот это вы хотите видеть своей королевой? – прорычала вдова.
– Смерть отродью! Смерть! Смерть!
– Что ж, будь по-вашему. Но знайте: Ширан, полудемон, отец отродья и муж цареубийцы идёт с Юга, чтобы утопить Мурсию в огне и крови.
Толпа застонала, люди заметались, кто-то зарыдал, кто-то ругался неистово. Ксирата простёрла руку, и тотчас барсийцы, оцепившие ратушу, стройными рядами шагнули вперёд, тесня людей.