Страница 60 из 136
– Только Его Светлость герцог Валир.
– Вот как? Принеси.
Письмо от Валира не содержало ничего интересного: интриган просил у принцессы заступиться за него перед братом, выражал пылкие чувства в сторону Бесситии, сестры герцога Ярниса Северного, уверял в вечной преданности Белокурдам.
– Значит, заступничество королевы не помогло? – хмыкнула Ирис.
В её тон прокралось злорадство. То есть, Ксирата всё же не всесильна над сердцем Эйва? Ну что ж. Она перевернула дочку на животик и принялась мягко чесать крылья у основания, по опыту зная, что от этой ласки Лили быстро погружалась в сон, а потом, когда малышка засопела, переложила её в колыбель, открыла секретер из базиликового дерева, взяла чистый лист бумаги, обмакнула перо в бронзовую чернильницу и, сверяясь на каждой букве с посланием от Валира, медленно вывела:
«Умоляю о встрече. Там же. Вечером. Хочу тебя до одури».
Поколебалась, но всё же поставила витиеватую «В» внизу. Вряд ли любовник королевы стал бы оставлять подпись, но… А вдруг у Кси их несколько? «Вот ни разу бы не удивилась», – мысленно усмехнулась Ирис. Составить записку от имени Ксираты было намного легче – подчерк супруги брата принцесса знала.
Подождав, пока чернила подсохнут, она сложила оба послания и запечатала простым сургучом. Теперь надо было решить, через кого передать адресатам так, чтобы было достовернее.
Сегодня Ирис чувствовала себя бодрой и полной сил. То ли из-за того, что впервые за долгое время взяла свою судьбу в собственные руки, то ли потому, что… синергия, да. Ведь она кормила Лили только что.
Праздники всё ещё продолжались. Сегодня должен был быть день торжества королевы: парад барсовых войск.
Всадники в белоснежных мундирах, расшитых серебряным галуном, в белых штанах и чёрных, сверкающих хромовых сапогах, в белых киверах, из которых будто фонтаны взвивались в небо чёрные перья, выстроились верхом на серых в яблоко конях на Королевской площади.
До этого Ирис видела барсийцев (так называли гвардию ирбисов) лишь на картинках, а потому, сидя в королевской ложе, невольно залюбовалась, забыв обо всём на свете.
Грозная сила! Всё же это была грозная сила…
Но победить Ширана они так и не смогли. Эта простая мысль разом охладила интерес принцессы. К чему вся эта демонстрация великолепия, если за ней не стоит реальная сила?
Ксирата в мужском белом мундире, с обнажённой саблей в руке, выскакала навстречу своим полкам, и те грозно завопили, словно весенние коты. Ирис зажала уши. Королева, наклонив саблю, промчалась перед рядами, в конце шеренги бросила коня в свечку.
– Славься, Ирбисия! – крикнула, топорща усы и дёргая косточками ушей.
– Славься! – заорали оборотни.
Фланкировка началась. Ирис закрыла лицо руками.
– Ты напрасно к ней так относишься, – мягко сказал Эйв. – В чём Ксирате не откажешь, так это в смелости. И ещё. Ирис, хочу, чтобы ты знала: мне нужна её поддержка. Её, её королевства и армии…
«Да, но она пыталась убить мою дочь и отобрала моего брата». Принцесса оглянулась на короля и улыбнулась:
– Я постараюсь её полюбить, если ты этого хочешь. Хотя, знаешь, подозреваю, что об изменах Кьярваля Лилиане сообщила именно Кси. Она мне прямо признавалась, что не любила мою сестру и была против её брака, потому что хотела выйти замуж за тебя. Разочарование в возлюбленном убило нежную Лили.
– Вот видишь: прямо, – устало отмахнулся Эйв. – Мне очень ценно это её качество: прямо и честно говорить о неприятных вещах.
«Невелика цена честности, когда говоришь что-то зависимому и беспомощному человеку, который не может тебе навредить и ответить достойно» – парировала Ирис мысленно, но вслух лишь нежно проворковала:
– Это так прекрасно, когда супруги ценят друг друга!
Свинцовые тучи затянули небо, между ними сиял холодный серебристый свет. И вдруг посыпался снег, пока ещё очень деликатный – крошечные белые пылинки кружились в воздухе и тотчас таяли, едва коснувшись кожи или земли.
Смотреть парад стало скучно, и принцесса перевела внимание на предвестников зимы.
Когда двор вернулся в Китовый дворец, первый снег уже давно растаял, оставив после себя лишь сырость и грязь. Эйву пришлось отменить третий день турнира, к немалому удовольствию дам, которым уже надоело рядиться в неудобные одежды прошлых веков. И сейчас, красавицы, в роскошных муаровых, шёлковых, бархатных, кисейных платьях, всех цветов и оттенков, кроме, разумеется, вульгарно-ярких, сверкающие драгоценностями и завораживающие игрой перьев в боа и веерах, заполнили залы. Свет восковых и электрических свечей, дробясь и множась в зеркалах и хрустале бокалов, придавал что-то балу что-то сказочное.
Ксирата ушла переодеваться, поэтому Ирис воспользовалась случаем, взяла брата под локоть, привстала на цыпочки и зашептала ему в ухо. Эйв хмыкнул. Вскинул руку, и музыканты стихли.
– Господа и дамы, – объявил король, – драгоценные гости и мои любезные подданные. Сегодня мы с вами сыграем в детскую игру «люблю, не люблю, поцелую, прокляну». Итак, объявляется вечер тайной искренности. Для гостей поясню суть. Сегодня каждый может признаться другому в любви или неприязни, столь искренне, сколь желает. Сделать это нужно при помощи записки.
– А в чём же смысл? – удивился длинный циркассец, чей смуглый череп был укутан в алую чалму.
– В незаметном подбрасывании записки, – пояснил Эйв весело. – Забава детская, но вполне невинная и приятная. Записку можно передавать через кого-то из друзей, можно через слуг, но лучше – самостоятельно, ведь и друзья, и слуги могут быть коварны. Угадавший отправителя признания имеет право на поцелуй. А сейчас – музыку, и будем веселиться.
И поклонился, приглашая Ирис на танец. Принцесса вспыхнула от удовольствия, ведь первый танец всегда принадлежал королеве. Подала ему руку, пальчиками другой, затянутыми в тонкие белые перчатки, коснулась плеча.
– Мне нужно поговорить с тобой, – шепнула, едва они вступили в круг танцующих. – Не беспокойся, я помню о твоём…
«... приказе», – чуть не брякнула она, но удержалась.
– … просьбе.
– Мы можем поговорить сейчас.
Ирис покачала головой:
– Хочу насладиться танцем. Давай помолчим?