Страница 59 из 136
Глава 15. Хитрый план
Ширан стоял и смотрел на портрет дочери в комнате, которую герцог приготовил для Ирис. Чёрные глаза наливались золотом.
– Значит, так, – хрипло выдохнул полудемон сквозь зубы.
Поднял руку, взялся пальцами за верхний край и рывком разодрал лист наискосок. Ирис вскрикнула бы, если бы когтистая рука не зажала её рот. «Он же не может её возненавидеть? Она же его дочь!». Стоявший позади демон увлёк принцессу за собой как раз в тот момент, когда Ширан, словно почувствовав их присутствие, начал медленно поворачивать голову.
– Фух, мармеладка, ты едва нас не сдала на милость йотпов, – рассеялся Изиргир, когда оба оказались в развалинах Большого дворца.
Во сне над кирпичными остовами труб всё ещё поднимались струйки дыма, как будто пожар произошёл день или два назад. В туманном небе тускло перемигивались звёзды. Ирис невольно вздрогнула, зябко обхватила себя руками и оглянулась на спутника.
– Зачем ты мне это показал? – спросила она дрожащим голосом.
– Знаешь, что самое забавное в жизни? – невинно поинтересовался Изиргир. Достал из пустоты яблочко и захрустел им.
Ирис не ответила, и он продолжил:
– Самое забавное то, что всё, происходящее в нашей жизни, так или иначе, является следствием нашего выбора, ягодка. Ширан поверил милому зайке Горию и разметал весь мир, запустив весьма забавненькие процессы, итог которых, полагаю, будет закономерен. Ты решила попинать «лежачего», но убитая мулякра оказалась вполне себе живой, и тогда легла ты. Эйв вообразил себя спасителем страны, а то и континента, и взял в жёны кошку. Это забавно. Елисель отправилась исследовать Южный континент…
– Что?!
– М-м-м, не волнуйся так, булочка с корицей. Твоя подружка находится под моим чутким надзором. Собственно говоря, теперь она – Пятая княгиня Огненных земель.
– А Пятый князь…
– Это я, – мурлыкнул Изиргир и вышвырнул огрызок.
– Ты же Шестой?
– Так получилось, крошка, – он рассмеялся, блеснув клыками.
– Но Елисель замужем! – выкрикнула принцесса.
Да, это был фиктивный брак, но всё же...
– Какая, к йотпам, разница? Демонам это безразлично, плюшечка. Важнее всего любо-о-овь, – пропел он насмешливо. – И тут даже её милый Ярианис не помеха, пусть он и человечек. На твоего брата, кстати, похож, здоровый и жизнерадостный бутуз. Но будет обо мне, да обо мне. Просыпайся.
Демон рассмеялся, щёлкнул пальцами, и когда Ирис открыла глаза, то всё ещё слышала его смех. Села на кровати. Прижала руку к груди, инстинктивно пытаясь успокоить сердце.
– Она же его дочь, – прошептала дрожащим голосом. – Он же не может её…
Но перед глазами всё ещё стоял хищный профиль мужа, с проступившими на щеках желваками, с золотом в глазах. Ирис вскочила и бросилась к колыбели. Лили уже проснулась, смотрела на неё, дёргая кулачком. Принцесса осторожно взяла дочь на руки:
– Он понял, – прошептала, целуя лобик и бархатистые щёчки, – понял, что меня забрала ты. Он способен возненавидеть каждого, кто станет между нами… даже тебя. Но, клянусь, я не дам тебя в обиду! Не бойся.
Она опустилась в кресло, поджав ноги, и устроила Лили на коленях. Стало как-то уютнее и спокойнее.
– Мы с ним справимся, – шепнула Ирис. – Обязательно справимся. Но нам понадобится помощь твоего дяди.
А для этого нужно было, чтобы Эйв освободился от влияния отвратительной Ксираты.
Ирис чувствовала неприязнь королевы к Лили, что-то на уровне инстинктивного отвращения. Ни разу Кси не взяла малышку на руки, не выразила интерес или желание посмотреть на неё.
«Это она пыталась убить Лили, – мрачно догадалась Ирис. – Хеста сама ни за что бы не решилась. И убила служанку потом тоже – она. Пусть и не своими руками». Однако доказательств не было, ничего, чем можно было бы убедить Эйва в виновности жены. Но пока Кси – королева, Лилиана никогда не будет в безопасности.
Союз с ирбисами важен, очень важен, но ведь Мурсия как-то жила без него, проживёт и ещё.
Принцесса покосилась на обгоревшее письмо, лежавшее на столе. Оно было от Хесса: вчера Ирис всё же сбежала с танцев, через слуг объявила, что больна и отказалась кого-либо принимать. И уже ночью служанка принесла письмо от Первого герцога Юга. Ирис, не спавшая почти до утра, при ней бросила послание в огонь и, выслав девицу, щипцами поспешно достала его оттуда. Долго не решалась вскрыть, мучилась угрызениями совести и гордой принципиальностью, но потом всё же взломала фамильную печать Картранисов.
«… Я не знаю, чем обидел вас, – сетовал Хесс, и через строки, написанные ровными, изящным почерком, чувствовались его боль и печаль, – но поверьте, меньше всего желал бы этого. Через час по приказу короля мне нужно покинуть Персиковый город, чтобы отправиться на Неприветливые острова. Если вы ещё не спите и можете меня принять, я был бы счастлив узнать, в чём моя вина, и принести мои извинения лично. Но если это невозможно, то, не ведая её, всё же приношу вам искреннее раскаяние. И в знак моего сожаления о произошедшем, разрешите преподнести вам в подарок автомобиль. Помнится, он нравился вам. Пусть эта бездушное чудо техники останется доброй памятью обо мне. А если этот жест для вас неприемлем, отнесите его к моей племяннице, ведь я до сих пор не поздравил её с рождением на свет. Уверен, она будет смотреться за рулём так же элегантно и мило, как и её мать».
Ночью Ирис уже наплакалась над этим письмом, жалея себя, свою погубленную судьбу и любовь, которая могла бы произойти, но не произошла. Сейчас она снова всхлипнула.
– Вот так надо было реагировать на моё ехидство, Ширан, – прошептала с горечью. – Именно так реагируют все адекватные мужчины, завоёвывая сердце девушки благородством и учтивостью, а не…
И резко замолчала, почувствовав взгляд Лили. Какой-то очень… разумный для грудного младенца взгляд.
– Ты кушать хочешь, да? – попыталась отвлечь дочь от вырвавшихся упрёков её отцу.
И позвонила в колокольчик, вызывая служанку для обычных процедур: покормить, искупать, поменять одежду и пелёнки. Пока они вдвоём возились с малюткой, пока Лили, как нормальный ребёнок, кряхтела, срыгивала и пускала слюни, издавая потешные звуки, за окном занялся рассвет.
«Хесс, должно быть, уже далеко-далеко, – печально подумала Ирис, чмокая губами и делая пальцами «кусь-кусь животик» (Лили раскрывала рот и издавала звук, отчасти напоминающий смех). – Тем лучше. Не стоит делиться своим проклятьем».
– Кто-нибудь ещё оставлял мне вчера письма? – спросила, наигравшись и взяв дочку на руки, чтобы укачать.