Страница 61 из 136
Они танцевали и танцевали, и принцесса, прикрыв глаза, представляла, что всё как раньше: Эйв только её брат, у него нет никакой жены, а она – его любимая младшая сестрёнка и… А потом был Ярнис Северный, а потом – коротышка Радорм Западный. С ними приходилось вести светские беседы. После четвёртого танца Ирис отыскала глазами принцессу Шашу, направилась к ней и уцепилась за пухлую ручку:
– Мне передали послание для герцога Валира, поможешь?
– Но… а если он решит, что это я? – пропищала кошка, краснея.
– По правилам игры отказать ты не можешь, – подмигнула ей Ирис. – Да и подумай сама, разве то, что ты вручишь послание, не яснее ясного заявит о твоей непричастности?
И всучила записку, написанную утром от имени Ксираты. Шаша воровато огляделась.
– Ну, – шепнула ей Ирис тихо, – давай.
А потом состроила глазки герцогу Урвазу, мило улыбнувшись и взмахнув ресничками, и тот растянул бледные губы под седыми усами в ответной улыбке и поспешил тотчас пригласить свою принцессу.
– Мне, право, неудобно вас просить, – застенчиво шепнула ему Ирис, – но не могли бы вы передать от одного человека записку Её Величеству?
– Право, не знаю, допустимо ли это, – заколебался Урваз.
– Но ведь Его Величество сам объявил игру?
– Да, но это королева.
Старик насупился, не желая навлекать на себя королевскую немилость, Ирис пришлось протанцевать с ним второй танец и применит к нему полный арсенал своего обаяния и кокетства, чтобы растопить лёд его верноподданнических чувств.
«А когда Эйв был в изгнании, ты что-то не очень-то торопился к нему на помощь», – с досадой думала она, щебеча сладким голоском какие-то глупости о его рыцарстве и достоинствах. И, когда уже отчаялась и решила, что нужно думать над другим вариантом, Урваз, второй герцог Востока, всё же сдался.
– Ну, если, как вы говорите, это лишь милая шутка и…
– Вы так милы! – восхитилась Ирис. – Так очаровательны и так великодушны!
Всунула в его руку записку и мурлыкнула, приседая в реверансе, завершающем танец:
– Только помните, что по правилам игры нельзя говорить, кто вам передал эту записку.
Герцог замер, растерявшись, но Ирис уже закружилась в танце с первым попавшимся кавалером. Хэлтором Багряноликим, как оказалось. А потом снова очутилась перед Эйвом:
– Брат мой, не хочешь ты меня пригласить?
– Когда ты в таком радостном настроении – ещё как хочу, – рассмеялся Эйв.
Ирис была взбудоражена до крайности. Пульс стучал в висах, голова кружилась. Неужели у неё всё получилось? Или нет? А вдруг Ксирата сейчас прямо спросит у Валира, с какой стати он ей пишет? А вдруг она, уставшая после проведения парада, откажется от свидания?
– Мне кажется, ты несколько рассеяна, – заметил Эйв. – Куда ты смотришь?
Ирис увидела, как Ксирата подошла к окну, развернула записку. Выражение лица королевы видно не было, но её ушки с пушистыми кисточками вздрогнули и встали торчком. Принцесса напряглась.
– Прости, у меня голова закружилась, – пожаловалась Эйву, – мы же может отойти к окну?
Королева сожгла письмо над свечкой и пошла прочь. Брат помог Ирис подойти к распахнутому из-за жары окну, и принцесса увидела, как на террасе скользнула золотой платье Кси.
«Она попалась!» – подумала Ирис и быстро оглядела танцующих и беседующих дам и кавалеров. Валира не было, но это не значило, что его нет в другом зале.
– Мы можем пройтись? – она жалостно посмотрела на Эйва. – Ты обещал мне поговорить, а я так устала и хочу уже лечь спать.
– Давай тебе проводят, а завтра поговорим? – мягко предложил Эйв.
Ирис покачала головой:
– Обещаю, это не займёт у тебя очень уж много времени. Ты вскоре вернёшься к гостям.
Король вывел её на террасу, и они медленно пошли вглубь сада, вдыхая вечернюю прохладу. К закату небо развиднелось, и сейчас звёзды, подёрнутые сиреневыми облачками, уже начали выступать на небе, будто прокалывая иголочками синий небосвод.
Эйв молчал, и Ирис, крепко держа брата за руку, тоже молчала.
«Ты очень расстроишься, – думала она, – и наверняка почувствуешь себя преданным, но потом… потом…».
– Его зовут Ярианис, – выдохнула Ирис, когда они дошли до развилки, откуда начиналась дорожка в Охотничий домик.
– Что? – Эйв с недоумением взглянул на сестру.
– Сына моей подруги. У неё весной родился сын. Говорят, очень похож на своего отца, только у Яриса два глаза, а не один.
И почувствовала, как напряглась его рука. Эйв остановился, устремив взгляд вдаль. Сжал челюсти.
– Мне замолчать? – спросила Ирис сочувственно.
Король не ответил, и она тихонько потянула его вперёд, по направлению к ротонде. Он поддался.
– Говорят, он крепкий и чувствует себя хорошо. А его мать, как всегда…
Ирис говорила очень медленно, делая долгие паузы, ожидая, что Эйв её прервёт, но он молчал. «Он её всё ещё любит!» – торжествующе поняла принцесса.
– Представляешь, какая она сумасшедшая! Просто ужас! Улетела исследовать Южный континент. – Он вздрогнул. – Нет, ну ты подумай, да? Это только ей могло прийти такое в голову!
Где-то ухнула сова. От ветра ещё не до конца облетевшие кроны трещали и шумели. Но среди ветвей всё ещё горели жёлтые фонарики, и от них парк казался очень уютным.
– Она заключила брак с Изиргиром…
Эйв споткнулся и остановился.
– Ну который, знаешь, Пятый князь тьмы. Тот, что был Шестым, но после гибели Гора, Первого князя, стал Пятым. И демон ей предоставил защиту. Ей и её сыну. Но ты понимаешь, что Е… что моя подруга не знала, как опасно заключать союз с демоном.
Эйв пошёл вперёд широким и быстрым шагом, Ирис, вцепившаяся в его локоть, едва поспевала за ним, но продолжала мило щебетать:
– Но всё равно мне кажется, что это очень неразумно с её стороны, и опасно, и вообще…
Она всё продолжала, что говорить, а Эйв шёл, вероятно, даже не слушая её, а думая о своём. И так они вышли к ротонде. Ирис чуть не вскрикнула от радости, увидев в её окне мерцание свечи. Брат остановился, как будто очнувшись, обернулся к спутнице.
– Ирис, – сказал устало, – всё это хорошо, но зачем ты мне всё это сказала? Чтобы что? И откуда ты всё это узнала?
«Половину дороги мы шли медленно, – лихорадочно соображала Ирис. – Но достаточно ли медленно, чтобы любовнику уже успели перейти к мерзостям? Если Эйв увидит их наедине, но одетыми, он вряд ли обеспокоится, а Ксирата точно сможет выкрутиться. Придумает какое-нибудь оправдание. Надо наверняка».