Страница 52 из 136
«Мне надо его позвать, – размышляла Ирис холодно. – Сказать ему, что я благодарна и, может быть, снова заняться сексом, чтобы он поверил в мои чувства. Надо убедить его, что, если он меня отпустит, я вернусь к нему…»
Внезапно принцесса поняла, что не так. Не было тех картин, которые она писала в заточении. Всех этих пауков и троллей, мутантов, пожирающих героиню. «Интересно, он их уничтожил?». Строго говоря, это ведь были не сами картины, а лишь их отражение в мире силы. Может быть, они так и остались в замке Неупокоенных душ? А может, и правда Ширан их уничтожил. С него станется решить, что Ирис эти ужасы не нужны.
Она скрипнула зубами.
– Знаешь, – процедила холодно, – даже если бы ничего не произошло, что произошло, и я бы действительно вышла за тебя замуж, как решил отец, мы никогда бы не поладили. Никогда.
И тут её взгляд встретился с мечтательным взором Лилианы с полотна.
– А она бы – поладила, – вдруг поняла Ирис. – Она бы стала тебе послушной и кроткой женой. И, может быть, даже обрадовалась, что ты запер её за высокой стеной.
Лили улыбалась ей своей меланхоличной полуулыбкой. Слишком слабая для жизни. Как лалики – бледные цветы с могил.
– Жаль, что его жена – не ты, Лили, – вздохнула Ирис и замерла.
Лили…
«Мать и дитя образуют синергию» – вспомнилось ей. Они связаны. Не только как родитель и ребёнок, потому что Лили – не человек. И потому что Ирис кормит её грудью, и это даёт им обеим некую синергию, в которой мать и дочь получают наибольшую силу, чудесную, особенную.
– Лили! – закричала она, обращаясь к дочери. – Лили! Мама соскучилась по тебе. Мама очень хочет к тебе.
Откинула лист с сестрой и на чистом, белом начала карандашом набрасывать личико дочери. Пухлые щёчки, смешной носик, открытые круглые глаза. Она вспоминала каждую, самую незаметную деталь. И губки, с вот этой вот верхней, клювиком выступающей над пухлой нижней.
– Моя маленькая, – шептала Ирис нежно, – моя маленькая девочка. Мама обязательно придёт, мама уже идёт…
И подбородочек, забавный, двойной, и бровки без волосиков, просто припухлости, круглые дуги над глазками.
– Моя девочка, моя ягодка…
Услышала истошный рёв, распахнула веки и проснулась.
Она была в спальне. Только-только начинался холодный осенний рассвет, в комнате было ещё темно, но тяжёлые гардины словно что-то подсвечивало. Лили, голодная, ревела в люльке. Дверь распахнулась и вбежала Байси – горничная Ирис. Заспанная, со стеклянной лампой в руке. Кинулась к малышке…
– Я сама, – сипло велела принцесса.
Девица испуганно обернулась и присела в реверансе. Мать подошла к дочери, подняла, положила на одну руку, а второй потянула вниз ворот сорочки.
Кто-то переодел её в сорочку. Кто-то отнёс в постель.
Получив долгожданный сосок в рот, Лили замолчала и зачмокала. Зубы юная демоница как-то научилась прятать, не вредя груди матери.
– Сколько я спала?
– Ночь, Ваше Высочество. Но ещё рано совсем…
– Вели подать мне завтрак. И пусть отнесут письмо Его Величеству. Я напишу, как только или уснёт.
Лили не засыпала долго, даже после того, как поела. Даже после того, как облегчилась после еды, её искупали и поменяли постель. Лежала, махала сжатыми кулачками, смотрела на мать и пускала слюни по подбородку. Кряхтела влюблённо и как-то счастливо.
– Нас с тобой не победить, да, доченька? – шепнула Ирис.
Холод, мрак и ненависть схлынули. Душу затопили нежность и какая-то лёгкая радость. Но надо было действовать: вряд ли Ширан пошутил, когда заявил, что вскоре явится за женой и разбудит её лично, а потому, когда Лили всё же заснула, Ирис вымылась, велела себя одеть и вышла наружу, решив, что письмо не передаст Эйву всей важности их встречи.
Сад заполнил туман, преобразил кусты, скрыл тропинки, влажно оседал на листьях, тая под лучами взошедшего, всё ещё тёплого, солнца. Перед крыльцом серебрился автомобиль, больше похожий на сгусток тумана. Кожаная крыша была откинута, и на сиденье за рулём Ирис увидела Хесса. Герцог в сером мундире, белых перчатках, откинулся на спинку кресла и спал. Сердце как-то радостно и испуганно стукнуло.
Она обошла автомобиль, недоумевая.
– Ваша Светлость? – спросила тихонько.
Хесс вздрогнул, чуть не упал с кресла, вцепился в руль и дико глянул на неё. И тут же усмехнулся своему испугу.
– Доброе утро, Ваше Высочество. Не желаете ли прокатиться?
Его синие глаза смотрели так тепло, что Ирис не выдержала. Ничего дурного ведь не случится, если она просто прокатится? Тем более, было рано, и вряд ли Эйв после Ночи Эспиатора уже выспался…
– Пожалуй.
Герцог вышел из автомобиля и обошёл его, чтобы открыть перед ней дверь. Любопытная Ирис коснулась руля, потрогала рычаг с хрустальной головкой.
– Это чтобы поворачивать? – спросила неуверенно.
– Руль – чтобы поворачивать. А рычаг для торможения и переключения скорости, – пояснил Хесс.
– А там внизу…
– Педаль. Рычаг тормозит задние колёса, а педаль – передние.
– А нельзя одновременно те и другие?
Ирис разбирало любопытство. Отец не признавал автомобилей, считая их до крайности неудобными и грязными. В них трясло, да и скоростью железные кони уступали обычным. К тому же – воняли немилосердно. Эйв как-то приобрёл себе вишнёвый с золотом, но отец велел его убрать с глаз долой. И очень ругался, что сын потратил такие громадные средства на такую вредную забаву. Но вот вчера, например, был дождь, и верхом ехать было бы неудобно и можно вымокнуть.
И как-то сразу вспоминалась Елисель. «Она бы непременно захотела научиться управлять автомобилем», – подумала Ирис и вдруг поняла, что ужасно соскучилась по подруге. Эйв сказал, что Лися попрощалась с ним и отправилась исследовать мир. Разговаривать о бывшей возлюбленной брат не желал, а потому Ирис не у кого было узнать, есть ли какие-то новости об отважной девушке, влюблённой в полёты.
– Нет, – возразил Хесс и вернулся к ней. – Если затормозит сразу четырьмя, то может занести. Тормозить надо сначала задними, а потом уже передними колёсами. От задних колёс на рычаг идут специальные ленты…
– Знаете, я в этом ничего не понимаю, – Ирис обернулась к нему и грустно улыбнулась. – Я вообще не сильна в технике. Была бы на моём месте подруга, вот она бы вас поняла. И наверняка даже попросилась бы сесть за руль.
В голосе принцессы прозвучал тоска.
– А вы? – тихо спросил Хесс. – Вы хотите сесть за руль?