Цена любви и мести. Эспиатор

Глава 12. Эспиатор

Ширан провёл шершавой ладонью по её щеке, взлохмачивая тёмные волосы, упавшие на лицо, поднял её голову, наклонился и поцеловал в губы, властно раздвинув их. «Это не любовь, – отчаянно подумала Ирис, – это власть. Он ставит на мне клеймо, подтверждает своё право на меня». И от этих мыслей её затрясло, как от озноба.

– Не надо, – прошептала она, теряя мужество.

И, как всегда, он проигнорировал её просьбу. Поцеловал в шею, пониже уха, тяжело дыша, спустился губами вниз. Его ладони надавили на ягодицы девушки, вжимая её в себя. Ирис с ужасом ощутила, как сильно он её хочет.

– Отпусти, – зубы застучали. – Ширан…

Он тихо зарычал. Его рука скользнула ниже по её ноге, потянула подол наверх, комкая.

– Отпусти! – прохрипела Ирис. – Я тебя не звала! Я…

«Тебя не хочу!» – чуть было не вырвалось у неё, но Ширан вдруг вздрогнул, выпустил жену из рук, отпрянул и посмотрел на неё… холодно, отстранённо. В зрачках его плясал ледяной огонь.

– От тебя пахнет мужчиной, – заметил тихо и как-то… до жути ровно, бесстрастно.

Ирис запоздало вспомнила про его обострённый нюх. И тотчас словно наяву увидела отрубленную голову, пачкающая паркет кровью. Ей стало жутко, и непроизнесённые слова замёрзли на губах. Ширан прищурился, усмехнулся криво.

– Ты всё-таки решила сдержать свою угрозу? – спросил иронично. – Пожалуй, я должен радоваться, что твои слова перестают быть мокрым порохом.

«Он его убьёт. И сделает это максимально жестоко». Ирис запаниковала. Ширан шагнул назад, и она подалась за ним, схватила за руки:

– Чушь! – едко выкрикнула в лицо. – Я упала, подвернула ногу, и кто-то из окружающих донёс меня на руках. Только и всего. И да, прости, что это была не женщина.

С последней фразой внутренний яд всё же вырвался наружу. Чёрные глаза не потеплели, изгиб губ не смягчился, и желваки со щёк не ушли. Не поверил.

– Кажется, я не давала тебе повода подозревать меня в неверности, – голос Ирис зазвенел злостью и обидой. – Как можно любить того, кто тебя оскорбляет?

– Не давала? – он скривил губы. – Ты едва не принесла клятву…

– Я тогда только что разрешилась от бремени. Мне было больно! Меня раздирало изнутри, с утра до утра. Мне было страшно, а тебя рядом не было. И не говори, что ты не мог, мне плевать. Я тебя ненавидела. И ребёнка твоего ненавидела. Мне хотелось, чтобы ты испытал похожую боль. Хотя бы отчасти!

Ирис кричала, пронзительно, так, как не подобает воспитанной принцессе. Чувствовала, как по щекам бегут слёзы, моргала часто-часто, а потом зажмурилась, но ресницы не могли удержать солёные реки. Сильные руки притянули её к широкой груди, тяжёлая ладонь коснулась волос.

– Если не виновата, то почему так боишься? Я чувствую твой страх.

Это всё ещё был вопрос недоверия, но она услышала, что лёд начал таять. Прильнула к полудемону, обхватила за шею и ткнулась в плечо.

– Потому что я тебя боюсь, – призналась устало. – И все тебя боятся. Потому что ты всё сделал, чтобы тебя боялись.

– Мне плевать на всех.

– И на меня?

Он потёрся небритой щекой о её волосы.

– Ты знаешь, что нет, – ответил глухо.

– Тогда сделай так, чтобы я тебя не боялась. Хотя бы не пугай меня сильнее, чем я уже напугана.

– Если ты невиновата, то чего тебе бояться?

Ирис горько рассмеялась.

– С тобой я никогда не могу знать наверняка, виновата я или нет. Надеть твою рубашку без спроса это вина или нет? Назвать дочь Лилианой в честь сестры, которую я люблю, это вина или нет? Я не знаю, на что ты рассердишься в следующий миг.

Он помолчал, а потом спросил недоброжелательно:

– Ты назвала нашу дочь Лилианой?

– А ты хотел Илиассой? Или у тебя есть какое-то другое заветное имя? Эстэль, например?

Ирис нарочно провоцировала его. Нужно было, чтобы он решил, что она ревнует. Так было безопаснее: ревнует – значит, любит. На душе у неё стало как-то холодно и ясно. Настоящая злость спала вместе со страхом, и сейчас принцесса лишь имитировала их. Только бы поверил, только бы увести его мысли от постороннего мужского запаха, только бы… Хесс не был виноват, ни в чём не был виноват.

Она отстранилась и вгляделась в его глаза.

Ширан внимательно наблюдал за ней. «Это ревность?» – спрашивал его взгляд, значительно потеплевший. Верит, в ревность – верит. Ирис вдруг поняла, что ему приятно, и резко отвернулась, изображая гнев. Сердце колотилось отчаянно. Полудемон обнял, притянул снова к себе, куда нежнее и бережнее. Ирис попыталась разжать его железные руки.

– Отпусти, – процедила зло.

Он поцеловал её затылок, ероша волосы губами. Дыхание мужчины потяжелело, замедлилось, казалось, он вдыхал и выдыхал с трудом.

Ширан говорил ей и повторял не раз: «Мне плевать, любишь ты меня или нет», и лгал. О нет, ему нужна была её любовь. Как вода, как воздух. Ирис не знала, что с ней станет, если её чудовище к ней охладеет, что будет, если у него появится другая жертва. Может быть, освободившись от его ужасной власти, она ощутит радость свободы, а может… может, её начнёт мучить отверженность – как знать. Ирис ни в чём не была уверена, кроме того, что их связь порочна и неправильна.

– Ирис, – прохрипел он, целуя её шею, обнажая поцелуями плечо от сорочки, – И-ри-с…

Его ладонь сжала её грудь до боли, а потом – нежно, лаская. Другая скользнула между ног. Ирис ахнула от давно забытых ощущений своего бессилия и его власти над ней. Ширан убрал руку. Вдруг что-то тонкое и холодное чиркнуло по спине, и платье, ставшее сорочкой, упало с плеч. Ирис схватилась за лиф, чтобы прикрыть грудь.

– Отпусти, – приказал Ширан.

И она снова не выдержала – повиновалась. Как раньше, как всегда подчинялась ему. Разрезанная ткань упала к ногам. Ширан вернул ладонь на лобок жены, а другую – на грудь. Горячие, воспалённые губы коснулись тонкой шеи. Ирис застонала, стискивая зубы, когда большой палец Ширана погладил её клитор. В теле разгорался пожар.

А она-то думала, что всё это уже позади! Но нет, она снова его невольница.

Ширан ласкал её набухающий клитор, её промежность и нежную кожу, целовал шею и плечи, а Ирис стонала и ёрзала, выгибаясь и вжимаясь в его пах, попой чувствуя вставший пенис.

– Ирис, – шептал полудемон ей на ухо, – моя девочка, только моя…

– Возьми меня и проваливай, – задыхаясь, прохрипела она, запрокидывая голову и выгибаясь в его руках.

Он тихо рассмеялся, взяв её грудь в ладонь, как в чашу, и поглаживая большим пальцем сосок.

– Не так просто, – зло возразил ей.