Страница 46 из 136
Его указательный палец скользнул в намокшие, набухшие половые губы, растирая смазку, и Ирис закричала. Её трясло, мысли мутились, тело горело и плавилось в его руках. Ширан подхватил её и посадил на стол, вклинившись между ног, и снова жадно поцеловал в губы. Его ладони мяли и гладили её ягодицы. Она вцепилась в его волосы и, дрожа, ответила на поцелуй, вновь забыв про все намерения, отдавшись нехитрой ласке.
– Это лишь сон, – простонала Ирис жалобно, когда он отпустил её губы.
Ширан покосился на неё. Наклонился и взял губами сосок. Ирис дёрнуло, она выгнулась навстречу и зажмурилась. От языка мужа по телу побежали сладкие спазмы. Что-то мокрое и горячее твёрдо коснулось её половых губ, потёрлось о них, рождая дрожь и огонь. Ирис обхватила ногами бёдра мужа, перестав соображать, что делает, и потеряв последние остатки воли. Пальцами впилась в его плечи.
Он вошёл в неё медленно, и она всхлипнула, прижимаясь так, словно боялась потерять его. Её губы нашли его губы, груди прижались к груди, но Ширан отстранил жену, опрокинул навзничь.
– Хочу видеть, – пояснил хриплым, предельно низким голосом.
И задвигался в ней, плавно, медленно, а Ирис, поднявшаяся было на локтях, запрокинула лицо, кусая губы, дрожа и плача от возбуждения. Обхватила его ногами. И вновь застонала, когда горячая широкая ладонь стала ласкать её грудь. Темп нарастал, и вскоре с её губ стали срываться стоны и вскрики. Вожделение скручивало всё внутри, заливало огнём и желанием, и хотелось лишь одно: ещё. Пожалуйста, ещё…
Ширан содрогнулся. Вошёл рывком ещё, и ещё, и внутри стало горячо, а тело, тряхнув, накрыло дрожью. Он вышел. Ирис почувствовала, как по ногам потекло горячее. Тело стало ватным, сладко-уставшим, затопилось блаженством и покоем. Ширан наклонился и стал целовать её всю, от губ, шеи, ключицы до живота лёгкими жаркими поцелуями.
– Девочка, – прохрипел, подхватил на руки ещё дрожащую после оргазма. – Моя девочка.
И добавил ласково:
– Ты меня хочешь. Ты изголодалась по мне. Почему не звала?
– Уходи.
Ирис бессильно уткнулась в его шею, обвила ногами сильное тело. Но он снова отстранил её, взял за подбородок, фиксируя лицо, и заглянул в заплаканные глаза.
– Зачем ты себя мучишь? – спросил хрипло. – Ты ведь хочешь быть моей, хочешь принадлежать мне, зачем тогда пытаешься бороться? Не стоит. Всё равно проиграешь.
– А теперь отпусти меня, – жалобно попросила Ирис.
Её начинало трясти от осознания случившегося. Снова. Это произошло снова! И она снова мучительно хотела его.
– Нет, – вдруг задумчиво возразил Ширан. – Ты останешься здесь.
Ирис вздрогнула, испуганно уставилась на него, положив ладошки ему на плечи.
– Где?
И не узнала свой голос, ставший хрупким, как атрасское стекло.
– Во сне, – спокойно пояснил Ширан. – Я давал тебе время всё обдумать и решить остаться со мной. Оно вышло.
– А если я подумала и решила, что не хочу оставаться с тобой?
– Значит, это было неверное решение.
Она вгляделась в его лицо, в потухающее золото в глазах, в жёсткие черты человека, бесконечно уверенного в своём праве.
– Ты хочешь, чтобы я не проснулась? – переспросила непонимающе.
Ширан поморщился:
– Я хочу, чтобы ты осталась здесь. В месте, куда я могу свободно приходить.
– Ты обещал мне свободу!
– Я ошибся. До свободы надо дорасти.
Ирис отпихнула его, затрясла головой, ущипнула себя за ляжку, чтобы проснуться.
– Нет. Нет! Ширан, это… Так нельзя! Мы тогда говорили… весной и ты… ты же…
Он насмешливо взглянул на неё, нежно снял прядь волос, прилипшую к щеке.
– Я не хотел на тебя давить, Ирис. Ты много пережила и была тогда переполнена своей болью. Поэтому я дал тебе время прийти в себя.
– Но у меня дочь…
– У неё есть кормилицы.
– Но это… жестоко, – она с отчаянием посмотрела на него, не сомневаясь в том, что полудемон может сделать то, что решил. – Пожалуйста!
Лицо Ширана выражало мягкое сочувствие, очень необычное для него. Он коснулся лбом её лба.
– Ирис, сейчас тебе страшно, я это знаю, поверь. Но со временем ты поймёшь, что так будет лучше для тебя самой. Ты перестанешь метаться между братом и мной, перестанешь терзать себя бесплотными угрызениями. И не наделаешь новых глупостей.
Погладил её спину, коротко выдохнул и продолжил нежно уговаривать, как ребёнка:
– Ирис, я действительно тебя люблю. Но ты – глупая девочка и можешь много натворить такого, о чём пожалеешь. Ты рвёшься на свободу, как южная птица, которую привезли на север и посадили в клетку, но вырвавшись – погибнешь от мороза.
– Невозможно любить в неволе! – закричала она.
Ширан хмыкнул, веселея.
– Чушь. Чушь, придуманная идиотами, Ирис. Свобода полезна не всем, некоторых она лишь губит. Глупые поэты обожествили её, но свобода – только оружие, не более. Она и мужчинам-то не всем полезна, а уж женщинам вредна и вовсе.
Поцеловал нежно, погладил волосы и шепнул на ухо:
– Подожди меня здесь, маленькая. Скоро я приду и разбужу тебя. Лично. А пока просто будь здесь и будь умницей, Ирис.
Выпустил её, онемевшую, застывшую от ужаса. Щёлкнул пальцами, и вокруг появилась комната, изящно обставленная, просторная, залитая весенним светом.
– Ты же не можешь творить сны! – Ирис с трудом двигала застывшими губами.
Ширан мягко рассмеялся:
– Теперь могу. Скажи мне, зачем тебе нужна жестокая реальность, которая сломает тебя?
– Потому что это – жизнь. Я хочу жить… И я хочу к Лили, я…
– Хорошо, – кивнул он. – Я узнаю, как её перенести сюда.
– Я не хочу сюда. Отпусти меня домой!
Он вновь нагнулся и поцеловал её. Уже не нежно. Жёстко, почти больно. В мрачных глазах зажглись золотистые искры. Она упёрлась ладонями в его грудь, но помешать не могла.
– Ирис, прекрати, – прохрипел полудемон, когда насладился вкусом губ и её беспомощностью перед ним. – Я не хочу на тебя злиться. Тем более что решил быть с тобой добрым. Ты боишься, что я снова стану тебя наказывать? Не бойся, я сделал правильные выводы. Мне тоже нужно было время, чтобы всё обдумать. Там, за дверями – сад. И всякие милые зверюшки. Тебе же нравятся милые зверюшки? Поразмысли, чего ты хочешь ещё, скажешь, когда я вернусь.
Ширан аккуратно поставил её на пол и направился к дверям из золотистого бука. Вдруг замер, словно вспомнив о чём-то, оглянулся:
– Комната для рисования тоже есть, – заявил довольным тоном. – Я позаботился и о холстах, и о красках. Так что скучать тебе не придётся.