Страница 41 из 136
Глава 11. О синергии
Ирис, поначалу не желавшая участвовать в празднествах, вдруг передумала. Теперь она – герцог, а её дочь – наследница, и надо было позаботиться о будущем. Невозможно в таком статусе не думать о связях, а когда ещё их заводить, если не на всеобщих празднествах? Ведь, как правило, герцоги предпочитают не выезжать из своих владений.
«Брат хочет избавиться неудобной сестры?» – сумрачно спросила себя принцесса. Задать это вопрос королю было невозможно: вокруг Эйва, поглощённого праздником, постоянно крутились придворные, высокие гости и прислуга. Но ничего, у Ирис ещё будет время поговорить с королём наедине.
Оказалось, что и наряды для неё готовы – Эйв позаботился об этом заранее.
Тонкая льняная сорочка, штаны в стиле той эпохи, когда ни панталон, ни трусов ещё не изобрели. Впрочем, от последних Ирис решительно не отказалась: стиль стилем, а удобство – удобством. Вместо корсета – корсаж из плотного вишнёвого бархата, расшитого жемчугом. Неожиданно плоский, без учёта такой волнующей особенности женской фигуры, как грудь. Юбка на фижмах, распирающих верх так, что при ходьбе низ колыхался. Наживотник корсажа – сужающаяся деталь – прикалывалась отдельно. Нижняя юбка с обручами и буфами. И ещё юбка – обе из белёного льна. И уже поверх них – две верхних, одна на другой: атласная вишнёвая и бархатная лазурная, распахивающаяся так, чтобы показать расшитый драгоценным бисером атлас.
«Как во всём этом танцевать? – Ирис в глубочайшем недоумении разглядывала своё отражение. – Тяжёлое, неповоротливое… Как вообще дамы рыцарской эпохи вот в этом ходили постоянно?».
К её удивлению, прямоугольное декольте прикрыли какой-то кружевной тонкой тканью. Хотя там и декольте-то было… лишь символическое. «Неужели в ту эпоху ключицы считались чем-то неприличным?»
Рукава, пышные, перетянутые золотыми шнурками, с прорезями, через которые виднелась голубая сорочка, крепились отдельно. Отдельно же на шею надевался пышный воротник, похожий на кружевное мельничное колесо. Весь образ девушки с покрытого патиной портрета дополняла причёска из хитро закрученных кос и полоска твёрдого бархата на голове, от которой на спину ниспадала газовая накидка.
Ирис смотрела в зеркало, и ей казалось, что она видит не себя, а какую-то далёкую прародительницу. Кого-то из первых Белокурдов. Алиану Несчастную, например, которая упорно не рожала сыновей Кальдеру Великому, и её за это публично высекли и отправили в обитель Упокоенных душ. Или Датиерру Любострастную, которой Сартор Третий отрубил голову за измену… Но, возможно, никакой измены и не было, а просто королю понравилась другая девушка и захотелось избавиться от надоевшей супруги.
«Ширан тоже из той эпохи, – вдруг осознала принцесса. – Если бы он жил в прошлом, то не вызывал бы такого ужаса. И никто не осудил бы его за то, что он со мной сделал. И даже мой брат наверняка просто отдал бы меня ему, чтобы я родила насильнику ещё и сыновей. Ну и чтобы искупить мой позор».
Оглянулась на дочь, подошла к колыбели, наклонилась и поцеловала атласный лобик, мягкие щёчки…
– Ваше Высочество, драгоценности…
Ирис поморщилась:
– Я не тяжеловоз, чтобы таскать ещё и их.
«Да это не платье, а латы какие-то! – сердито думала Ирис. – И мне ещё повезло, что Эйв велел сшить не корсет, а корсаж, хоть дышать будет можно.»
После обеда тучи, как это нередко бывает в осенние дни, разошлись, и солнце жарко заполыхало в золотых и багряных кронах. По всему саду с утра разбили шатры для гостей, открытые – с напитками и едой, крытые – там, где переодевались дамы и рыцари.
Ирис вышла из своего шатра – голубого с золотом – и невольно прищурилась от яркого солнечного света. А потом чуть не рассмеялась в голос, увидев Валира Восточного в доспехах. Настоящих, с кирасой, с наколенниками, с пластинчатыми перчатками. Герцог чуть наклонился, отведя левую руку (в правой он держал шлем):
– Ваше Высочество, я счастлив видеть улыбку на вашем лице.
– Вы хотите сражаться на турнире, Ваша Светлость?
«Он выглядит куда как более нелепо, чем я. Сельский парень, нацепивший доспех господина».
– Последние полгода я только и делал, что тренировался для этого знаменательного мероприятия, – улыбнулся Валир в усы.
Он отрастил усы. Раньше их не было. Дурацкое решение – светлые, прямые они совершенно не шли его круглому лицу, придавая ему ещё более деревенское выражение.
– И с кем же вы будете испытывать силу?
Ирис пошла по деревянным мосткам: они оплетали буквально весь сад, уберегая юбки и туфельки от росы и дождя. Невысокие, едва ли на ладонь выше земли. Скорее деревянные тропинки, чем мостик. Валир затоптался по траве рядом.
– Мы договорились о поединке с Майнегаром Северным и Урвазом, моим подгерцогом.
– И оба поединка произойдут сегодня?
– Нет, конечно, – рассмеялся Валир. – Сегодня только Майнегар. Турнир продлится не один день, это дело небыстрое. Сегодня мы будем спасать прекрасную деву от тролля, а завтра, кажется, от демона. Завтра прекрасной девой будет Бессития Северная, а кто сегодня – и не припомню.
«Пустые игры в древние сказки», – мысленно фыркнула Ирис, однако сердце защемило от детского любопытства, восторга и досады: не будь она замужней дамой, её бы тоже непременно сделали одной из пленниц чудовищ, и славные рыцари в латах сражались бы за её спасение. Но у неё уже было своё чудовище, и вряд ли кто-либо из рыцарей решился бы скрестить с ним меч.
– Ваше Высочество! – с боковой дорожки к ним спешила Шаша в старинном платье лимонного цвета с фиолетовой нижней юбке.
Это странное сочетание цветов, и сам фасон удивительно шли принцессе барсов. В отличие от костюма Ирис, у Шаши декольте было, и даже в современном мире оно держало нижнюю планку приличия: округлые груди, приподнятые корсетом, просматривались почти до сосков.
– Ирис, я вас искала! – радостно воскликнула Шаша и с любезной улыбкой увлекла Ирис на приватный разговор. Всё о том же.
Спрятанные за кустами музыканты играли старинные сентиментальные мелодии. Ирис попыталась вежливо избавиться от навязчивой родственницы. Ей хотелось увидеть Эйва и спросить его, почему он внезапно сделал её герцогом. Да ещё и Южных земель! Однако Шаша вцепилась в «подругу» мёртвой хваткой. Ирис прикусила язычок, удерживая раздражённое ехидство, и отчаянно оглянулась в сторону королевского шатра.
И натолкнулась взглядом на Хесса.