Страница 27 из 136
– Я – ваш раб, – шепнул страстно. – Разве вы не видите? Я на вашей стороне. Всегда. Был и есть. И буду всегда. Хотите, я убью себя, Эйва, Ирис, вон ту мулякру на ваших глазах? Только чтобы доставить вам удовольствие и увидеть улыбку на ваших устах.
Он выпустил её руку, обнял женщину так, что его ладони легли на её ягодицы и притянул к себе. Всё это было так дико, так бесстыдно, что сердце Ксираты застучало. Как же она отвыкла от таких сладких дерзостей! Валир прав: если Эйв выбрал Ирис, так почему бы Кси немного не развлечься? Она никогда не давала мужу клятв верности. В конце концов, кошка она или нет? Ирбисы никогда не отличались целомудрием.
Валир целовал мягкую шею, спускаясь к полушариям груди, а его пальцы то сжимали, то разжимали королевскую попу. Между ног стало влажно, от паха пробежала сладкая судорога.
М-м-м… Как дерзко!
– Эйв казнит тебя, если узнает, – хрипло прошептала Ксирата, откидывая голову так, чтобы мужчине было удобнее целовать.
– Пусть. Это будет потом…
Он высвободил её левую грудь из корсажа и лизнул сосок, Кси тихо зарычала. Валир втянул сосок в рот и принялся сосать, слегка прикусывая. Ксирата вцепилась в широкие плечи, с её губ сорвался глухой стон.
Да, пусть… Безумию храбрых… И как же приятно, когда тебя так хотят!
Она почувствовала, как его рука, скользнув под юбку, погладила округлую коленку, как его пальцы ласкают нежную кожу внутренней поверхности бедра, поднимаясь туда, куда им точно было нельзя.
– Моя королева, – зашептал Валир в мохнатое ушко, щекоча его дыханием, – моя богиня…
Ксирата застонала. Сладко вздрогнула, когда его пальцы коснулись половых губ, уже намокших.
– Пусть меня казнят, – в беспамятстве прошептал ей Валир, пальцами раздвигая складки, – пусть…
Её дёрнуло, когда он нашёл её клитор и стал ласкать круговыми движениями, чуть нажимая. По телу пошли спазмы сладострастия, в промежности зажёгся томительный пожар. Кси вцепилась в плечи мужчины коготками и, когда тот раскрыл губами её рот, жадно ответила, вся дрожа от нахлынувшего возбуждения. Их языки сплелись так, будто любовники изголодались друг по другу. Ксирата заёрзала на дерзкой руке, зарычала. Потёрлась промежностью о широкую ладонь.
Плевать на Эйва. Плевать на риск. И на всё.
– Хватит, – прорычала она, отстраняясь, – хватит… трахни меня уже! Сколько можно тянуть...
Он вынул руку из-под юбки и поднёс к её лицу. Другой рукой схватил за волосы у затылка, сжал, запрокидывая лицом вверх. И вдруг заглянул в лицо другим, суровым взглядом.
– Оближи, – приказал грубо.
И от этой грубости по её телу прошла волна судороги.
– Сам себя вылизывай, – зло ухмыльнулась Кси.
Валир ударил её по щеке. Королева вскрикнула, зашипела. Глаза его засверкали.
– Сейчас я твой король, – процедил Валир. – Я король, а ты моя шлюха. Я сказал: оближи.
И всунул палец в её рот. Только один человек вот так мог ей приказывать… когда-то… Ксирата замычала, закрыла глаза и принялась сосать грубый солоноватый палец, наслаждаясь собственным унижением и властью самца над ней.
– Хорошая киска… Сладкая киска... Послушная девочка...
Валир вдруг повалил её на пол, сильно толкнув, поставил на колени, задрал юбку и резко вошёл в сочащуюся соками тесноту, схватив рукой шею любовницы сзади. Она почувствовала, какой у него толстый орган похоти, выгнулась и задвигалась, вгоняя вглубь себя, вжимаясь в жёсткие курчавые волосы в его паху, в мягкий небольшой живот пышными ягодицами. Валир надавил на шею, стискивая её крепкими пальцами. Вжал Кси щекой в камень. Ксиратта вцепилась когтями в пол и мяукнула.
– Моя богиня, моя шлюха, – хрипел Валир, трахая королеву яростно и грубо, – моя…
Шершавый пол царапал колени и локти, Ксирата стонала, рычала, а потом вдруг расхохоталась и тут же всхлипнула. Он снова называл её шлюхой, богиней, говорил что-то про её задницу, и вбивался, двигался туда-обратно, крепко и сильно. Вдруг её тело сотрясла дрожь, и изменница упала в изнеможении на камень. Валир больно ущипнул пышную ягодицу, шлёпнул, довольно крепко.
– На колени! Я не закончил.
И она повиновалась, поднялась, расставив ноги и позволяя брать себя снова и снова, подмахивая ему задницей, покорная, жаждущая, яростная. Он стиснул груди, до боли, помогая двигаться и насаживая на свой кол, зарычал и, наконец, кончил. Снова вышел, вытер платочком член, застегнул штаны, опустился на колени рядом. Ксирата перевернулась на спину и, тяжело дыша, заглянула в его простое деревенское лицо, красное и потное, с угасающей на нём яростной похотью. И оно показалось ей вдруг ужасно-прекрасным.
– Моя королева, – прошептал герцог.
– Если Эйв узнает… – просипела Кси, с трудом переводя дыхание.
– Не от меня, – усмехнулся Валир.
«Ну… у всех бывают маленькие слабости, – подумала Ксирата, её тело всё ещё накрывали волны блаженства и восторга. – В конце концов, Эйв сам виноват: незачем ему было меня бесить…». Она подняла руку и коснулась соломенных волос, расслабленная, счастливая. Не столько от соития, сколько от чувства, что её хотят до безумия, до готовности отдать свою жизнь. Зажмурилась и неожиданно замурчала.
– Я не знаю, – произнесла хрипло и насмешливо, – может, я сама отсеку тебе лишнее…
– От вашей руки я приму всё.
Он перехватил её руку и нежно поцеловал пальчики. Кси рассмеялась.
– Подлиза, – прошептала. – Помоги мне подняться и привести себя в порядок. Эйв не должен узнать о нашей… маленькой шалости.
Валир послушался.
Она была знакома с Первым Восточным герцогом уже давно, с тех пор как Эйв, забрав сестру из замка Гора, вернул себе престол. Все герцоги, тогда их было шесть, принесли присягу последнему Белокурду, в том числе и Валир. Позже Эйв признался Кси:
– Вот этот – самый опасный из них, будь с ним осторожнее.
– Этот? – удивилась тогда Ксирата. – Ты серьёзно? Это же… простачок сельский. Ну, не простачок, а… фермер, гордый, что сегодня курицы принесли на десяток яиц больше.
Вёл себя Валир тоже… ничего особенного. Но довольно быстро Кси поняла: её король прав. За простодушными репликами «сельского простачка» всегда было двойное или тройное дно, за весёлой улыбкой – какая-то сумасшедшинка. А потом Валир вдруг стал бросать на королеву странные долгие взгляды. Она почти никогда не успевала их перехватить, но часто чувствовала. Это были тягучие взгляды вожделения, уж кто-кто, а Кси-то умела их распознать.