Страница 14 из 136
Ширан не шутил. Ирис вздрогнула, но упрямо продолжила:
– Тогда я заведу другого. А потом ещё и ещё. Буду гулять по улицам, как Бешеная Нуирхи, и снимать мужчин. Десятками. Сотнями. Ты хотел отдать меня на свалку ненужных женщин, помнится. Вот туда-то я и отправлюсь.
Герцог убрал руки за спину, и девушка поняла, что он сейчас борется с желанием ударить её. И рассмеялась. Зло и весело. Она снова шагнула прямо на него, и Ширан вдруг… отступил.
– Ну, давай! Ты хотел ударить, так ударь! Ни в чём себе не отказывай. Тебе же не впервой бить женщину, да? Меня. Только это ничего не изменит. Ничего! Ты – изгой, мой брат вышвырнул тебя из королевства, как дохлого котёнка. Твоя жена – станет шлюхой, и я это сделаю, кля…
Он крутанул её, зажав рот ладонью, и втиснул спиной в себя.
– Глупая девочка, – прошептал на ухо хрипло. – Глупая принцесска. Ты снова решила бросить мне вызов? Не советую. Твоя свобода и власть короля Эйва – моя добрая воля, не более того. Хочешь испытать её? Потом не проси пощады. Забыла, как умоляла меня пощадить твоего брата? Ты всерьёз думаешь, что он меня победил?
Сердце билось так бешено, что грудь пронзило болью. Ирис дрожала пойманной пичугой, сотрясаясь в лапах хищника. Закрыла глаза, сжала обеими руками его запястья.
– Ты всё ещё хочешь дать эту клятву? – тихо уточнил Ширан.
Ирис замотала головой. Он отпустил её рот, но не её саму: обнял под грудью, прижал спиной к себе. Она почувствовала, как Ширан потёрся щетиной о макушку.
– Я соскучился, девочка, – шепнул насмешливо. – Рад был тебя видеть.
Мир треснул и взорвался осколками.
Проснулась она, всё ещё чувствуя его ладони. Резко села, судорожно выдохнула. Промежность, ночью зашитая врачом, почему-то не болела. Зато болело сердце. Ирис задыхалась, внутри пылал пожар, обжигая её. Пот обильно тёк по лицу, по спине…
Это не был сон! Ширан точно приходил.
– А я – нет! – запоздало ответила Ирис, отбросила одеяло и встала.
В его словах определённо звучала угроза. От неё леденели ноги и... душу охватило возбуждение, азарт борьбы.
Было темно, наступила ночь. Серебряный свет расчерчивал пол и стены лунными квадратами. Хотелось есть, но не хотелось слышать квохтанье слуг. Ирис одёрнула длинный подол шёлковой сорочки, набросила на плечи пеньюар и вышла из комнаты. Под дверями в кресле дремала дежурная камер-фрейлина. Её тонкая рука белела рядом с золотым шнуром звонка. Ирис на цыпочках прокралась мимо неё в коридор.
Грудь пекло – это перегорало молоко.
Ирис внезапно стало интересно: на кого похожа дочка? На неё? На Ширана?
«Пусть бы в ней не было ничего от отца, – злорадно подумала принцесса. – Ни единой черты». Но она сама себя обманывала, Ирис ещё весной почувствовала, что её плод – не человек. «Хотя бы внешне… Пусть она будет похожа на Эйва. Ведь так бывает же, когда племянники похожи на дядей. Или на Лили. Да, хочу, чтобы она была совсем как Лили».
Прикинув, куда должны были поместить малышку, Ирис, приподняв подол, на цыпочках двинулась в третью от спальни комнату. «Я назову её Вилиан, – злобно думала принцесса, потянув на себя латунную ручку в форме руки, держащей шар, – ты, помнится, терпеть не мог мою мать. Пусть каждый раз, когда ты посмотришь на дочь, ты должен будешь называть ненавистное имя. Или нет, увидеть дочь я тебе не позволю…».
О, она ещё поборется с ним! Она пока не решила как, но на этот раз она одержит вверх.
Петли малышачьей комнаты были отлично смазаны – Ирис вошла совершенно бесшумно и замерла, давая глазам возможность привыкнуть к темноте. Что-то сопело, возилось, шуршало. Крыса?
Шторы были задёрнуты, свечи не горели, лишь чуть багровели, переливаясь серым и синим, угли в камине. Впрочем, лунный свет всё же проникал в щели между сомкнутыми гардинами. И в этом тусклом, почти отсутствующем свете, Ирис вдруг увидела тёмную женскую фигуру, склонившуюся над колыбелью. Служанка или фрейлина, понятно, подошла посмотреть: всё ли в порядке…
Но сердце вдруг скрутило острой болью тревоги. И, раньше, чем Ирис успела сообразить, что странно разглядывать что-то без свечи, что звук возни идёт из колыбели, и вообще, что-то не так, она бросилась на тень, вцепилась в её волосы и отшвырнула прочь.
И увидела – подушку, совершенно скрывшую дитя. Скинула её, схватила маленькое тельце, услышала тихий всхлип. Поняла, что ребёнок жив, уронила обратно и кинулась на уже поднимающуюся обидчицу.
– Ваше… – залепетала та.
Ирис ударила её с неожиданной силой, и служанка упала, будто сломанная кукла. Ирис стала бить её ногами, стараясь ударить по груди, по лицу, и та завыла, загораживаясь как могла:
– Она – монстр. Она чудовище! – визжала комнатная девушка. – Посмотрите… са-а-ами…
Ирис схватила её за волосы и с неожиданной силой ударила головой о каминную решётку. Ей хотелось сунуть убийцу лицом в угли, так, чтобы пламя выжгло глаза и губы, но тут принцессу обхватили сзади, подняли и бережно, но надёжно зафиксировали руки.
– Тише, тише, – прошептал перепуганный мужской голос. – Ваше Высочество, придите в себя…
– Эта сука пыталась убить мою дочь! Пусть сдохнет! – дрожа от ярости, кричала Ирис.
Комната заполнялась людьми, загорался свет. У камина корчилась, подвывая, преступница. Лицо её было окровавлено, из разбитого носа текла кровь, левый глаз начал заплывать, волосы, частично выдранные, торчали паклей, а губа была порвана. Ирис снова пнула её ногой в грудь, жалея лишь, что на ногах – мягкие тапочки.
Тварь пыталась задушить её дочку!
– Вам надо успокоиться, – настойчиво возразил доктор (это оказался он). – Вряд ли Хеста додумалась до попытки убийства сама… Её нужно допросить, но…
– Кто тебе это приказал, тварь?! – зарычала Ирис.
Вырвалась. Вцепилась убийце в патлы. Хеста заскулила.
– Пощадите, Ваше… Ваше…
– Что с ребёнком? – вдруг вскрикнул кто-то за спиной. – Мне кажется, или она…
Ирис выпустила жертву. Бросилась к колыбели. Душа мигом заледенела от страха. Ирис схватила малышку, губами прижалась к жилке на виске, вслушиваясь. Сердце принцессы колотилось так отчаянно, что она долго не могла понять, дышит малышка или нет.
– Взять преступницу и заковать в кандалы, – приказал кто-то властный. Статс-дама, кажется, это была статс-дама. – Ваше Высочество, вам нужно прийти в себя. Такие движения очень опасны для вас сейчас. Хеста никуда не убежит, и вы сможете допросить её с пристрастием позже. А я лично проконтролирую, чтобы с маленькой принцессой ничего не случилось.