Страница 134 из 136
Там он провёл всю ночь, пока утром она сама не разбудила его. Он учил её водить автомобиль, а она смеялась, и бледные щёки разгорелись румянцем азарта.
Хесс обожал поэзию, сочинял стихи и записывал их серебряным пером на специально состаренной бумаге. Скрывал это увлечение, считавшееся среди окружающих его людей постыдным, но потребность облекать чувства в огранённые слова была непреодолима.
Впрочем, благодаря брату, Хесс овладел навыками и фехтования, и стрельбы, и тактического планирования, разбирался в политике... И в целом, когда король Эйв отправил Ширана в изгнание, без особого труда принял бразды правления, отдавая, однако, себе вполне ясный отчёт в том, что его власть держится целиком на авторитете старшего брата.
И вот сейчас…
У неё были такие печальные глаза! Её взгляд нежный и одновременно горький резал его сердце на части.
К своим тридцати Хесс уже не раз влюблялся. Дважды. Вторая его возлюбленная – кухонная девушка-сиротка – умерла от чахотки два года назад. Брат герцога, конечно, забрал несчастную с тяжёлой работы, поселил в своём особняке и окружил заботой, но увы – было уже слишком поздно: она умерла на его руках, выхаркивая кровавые сгустки.
Первая о его любви даже не узнала. Вышла замуж и родила мужу семерых детей: две из них были девочками. На седьмых родах умерла в горячке, но зато осталась жить в стихах.
И вот теперь – Ирис.
Он был готов любить её без взаимности, радоваться её радости и просто быть рядом, но…
Её тянуло к нему, а значит, Ширана Ирис не любит. Боится, как и Хесс, но не любит. И страдает, словно птичка, заточённая в чугунную клетку.
«Я должен её освободить», – подумал Хесс с нежностью.
Перспектива сразиться с Шираном ужасала, но… кто, если не он?
Внезапно размечтавшийся Хесс увидел, как от земли поднимается зелёное сияние. Можно было бы решить, что оно северное, но – нельзя. Юг. Значит, неупокоенные.
Кони отчаянно заржали, чуя потусторонние силы, хотя животным не грозило превратиться в упырей: души людей вселялись только в человеческие тела. И всё равно, живые души боялись духов.
Хесс ударил скакуна в бока и проехал вперёд – гвардейцы молча расступились перед ним.
– Выровнять строй! – закричал одноухий капитан.
Герцог раскинул руки в стороны, закрыл глаза, весь отдаваясь ощущением тела, почувствовал, как пальцы защипала магия, как в них разгорается огонь. Кто-то позади ахнул – новичок, видимо. Хесс, не глядя, чувствовал, как из кончиков пальцев вытекает магия, как она струится холодным туманом по ногам, распространяясь по земле, словно облако. Он ощущал каждого из всадников, кого окутывал туман, каждого коня и каждый камень.
Открыл веки, только завершив дело.
– Поехали, – бросил, не оглядываясь.
И снова ударил бока скакуна. Отряд двинулся к заставе, люди, как могли, старались успокоить лошадей. Когда, ближе к развалинам, тропа расширилась, капитан Эхар подъехал и угрюмо уточнил, стискивая рукой в чёрной грубой перчатке узду:
– Почему магия света? И без неё кони могут ноги переломать, а тут…
И кивнул на светящиеся клубы тумана, поднявшиеся лошади по бабки. Хесс меланхолично улыбнулся. Ширан не стал бы объяснять, требованием брата к подчинённым всегда была безусловная покорность.
– Когда мы будем возвращаться, – пояснил Хесс негромко, – за нами непременно будет погоня. И тогда неупокоенные станут для нас отличными союзниками против людей герцога Валира. А если их упокоить – дорога перед нашими врагами будет открыта.
Ласково потрепал гриву скакуна, успокаивая беднягу. И добавил:
– Напомните своим людям, чтобы держались вместе. Если чья-либо лошадь понесёт, спасти всадника, отделившегося от отряда, я не смогу.
Капитан отстал, чтобы передать распоряжение вестовым. Хесс вновь подумал о голубых глазах, и на душе вдруг посветлело. Пальцы отчаянно запросили скрипку, он будто наяву услышал мелодию. «И виолончель. Туда нужно виолончель» – решил восторженно.
– Ваша Светлость! Нас могут увидеть! – испугался кто-то за ним.
И только тогда Хесс заметил, что облако тумана исчезло, а вокруг отряда вспыхнул световой купол – как будто с неба на них спустилась луна.
***
Когда Елисель очнулась, то обнаружила, что над ней нависает каменный нос. Заморгала глазами и поняла сразу три вещи: первое – это не нос, а выступ ущелья, второе – если она его видит, то, судя по графитному фону – светает, третье – она, Лися, сейчас лежит на склоне ущелья и пялится вверх.
«Надо проверить, не сломан ли у меня хребет – что главное, и руки, и ноги – что тоже было бы весьма неприятно» – подумала беглянка.
Она осторожно согнула колено и медленно подтянула правую ногу к ягодице. Так, позвоночник рабочий и конечность – тоже. Это радует. Левая тоже оказалась относительно целой. Ну что ж, уже совсем неплохо. Даже с переломанными руками можно докуда-то дойти…
Небо перекрыла наглая морда, и мокрый язык лизнул Елисель прямо в нос.
– Нойса, фу! – девушка сморщилась и левой рукой отпихнула рыжую.
Нет, она совсем рехнулась? Она, между прочим, этим языком себе под хвостом намывает.
– Так, – пробормотала Лися, поднимаясь, – есть и хорошая новость: кости целы.
Правда, тело ломило так, что и самый наивный человек бы понял: ушибов хватит на троих. Девушка попыталась вспомнить, чем закончилась их безумное бегство от стаи и как вообще удалось спастись, но память отказалась отвечать, подсовывая дурацкие картинки, в которых стаю раскидало от какой-то зелёной вспышки, а у Риша отросли крылья…
Крылатых волков не бывает даже на Южном континенте. А, значит, всё остальное – тоже бред ушибленной головы.
Морщась и сдерживая стоны – мир отчаянно кружился, Лися огляделась и поняла, что не знает: где она находится, в какой стороне – Чугунный замок, а главное – где Риш. Рядом варга не было. Вокруг был лишь камень и чахлые остатки трав и кустарника. Горло и губы как будто кто-то раздирал, настолько сильно хотелось пить.
– Ты знаешь, где вода? – спросила девушка лису.
Та тяфкнула.
– Понятно. Ри-и-иш!
Не то, чтобы Елисель очень уж надеялась, что на её призыв волк выйдет откуда-нибудь из камней, но… Но всё же надеялась.
Риша не было.
– Ну и ладно, – проворчала Лися.
– Тяф! – согласилась Нойса.