Страница 133 из 136
Эпилог
Тихонько пела свирель, ей нежно вторил рояль, и морской, солёный бриз надувал лёгкую штору. Ирис, воздушная, молочно-розовая, грациозно склонилась над клавишами, и её профиль казался вырезанным из розового цирасского мрамора. Тёмные ресницы очерчивали нежные щёки, каштановая прядка выбилась из причёски, между приоткрытыми губками влажно поблёскивали жемчужные зубки. Вдруг она оглянулась, и лазурные глаза посмотрели прямо на него, а тонкая рука упала на бирюзовую жатую ткань платья.
Он сам не понял, как оказался рядом, преклонил колено и коснулся её мягких, тёплых губ губами. Сердце гулко забилось. Он бережно обнял гибкий стан. Ирис закрыла глаза, подалась к нему и положила ладошки на его плечи.
Такая… хрупкая, нежная…
Хесс целовал её долго-долго, наслаждался вкусом губ, изгибом шеи, коснулся ямочки ключицы, его ладони смяли фонарики рукавов, потянули вниз, обнажая покатые худенькие плечи.
«Совсем девочка, – умилённо подумал Хесс. – Моя королева…»
Когда его поцелуи из нежных стали откровенными, когда пальцы освободили тяжёлые, но всё ещё упругие груди от корсажа, а губы принялись ласкать сосок, Ирис выгнулась в его руках и застонала. «Никому её не отдам», – решил Хесс и проснулся.
Кони цепью взбирались друг за другом по узкой горной тропе, фыркали боязливо. Впереди, справа и слева, на фоне звёздного неба чернели две башни заставы. Уже ночь.
«Я заснул», – понял Хесс.
И вдруг ясно осознал: ему предстоит сразиться не с кем-нибудь, а со старшим братом. Герцог вздрогнул и поплотнее закутался в бурнус.
Ему было десять лет, когда Ширан убил отца. Хесс понимал, что убийство одержимого нельзя назвать преступлением, но до сих пор в кошмарах видел, как сабля брата разрубает Асбранта от плеча до паха, как зелёное марево выходит из падающего тела, а Ширан вытирает клинок платком. И почему-то самым пугающим во снах было вот это расползающееся пятно по белой ткани.
Когда Хессу исполнилось четырнадцать, однажды вечером гвардейцы Ширана выволокли его из библиотеки и едва ли не пинками притащили в Допросную башню замка.
Брат сидел на деревянном кресле, широко расставив колени, и пристально смотрел на младшего. Ширан предпочитал носить мундир, и Хесс тогда вдруг подумал, что если одеть герцога в сюртук, это будет выглядеть смешно и дико. И тут же испугался странной, неуместной мысли. Мальчика швырнули на пол, заставив опуститься на колени.
– Ты хочешь стать герцогом, Хесс? – равнодушно спросил Ширан. – Некоторые считают, что ими должен править законнорожденный Картранис.
Хесс похолодел. Из золотых глаз брата на него смотрела смерть. Он ни на миг не усомнился, что не увидит восход солнца, и сейчас весь вопрос заключался в том, насколько лёгкой будет его смерть.
– Так считаю не я, – прошептал мальчик, стараясь не дрожать.
– А как считаешь ты? – любезно уточнил Ширан.
– Я не знаю никого, кроме тебя, кто способен удержать Юг.
Герцог приподнял бровь.
– А если узнаешь?
– Ширан, ты – мой старший брат, – тщательно подбирая слова, ответил Хесс. – Ты мне вместо отца…
– Которого я убил.
Сердце мальчика мучительно сжалось и заколотилось в рёбра. Тело всё-таки охватила дрожь. Хесс медленно вдохнул и выдохнул, отчаянно стараясь взять себя в руки.
– Ты убил в нём демона.
– Демона я не убил.
– Ты освободил его из-под власти демона, – послушно переиначил Хесс.
– А ещё я убил твоих братьев, – ласково напомнил Ширан.
Хесс зажмурился. Гибель братьев тоже мучила его по ночам.
– Это были поединки, – выдавил мальчик, с трудом двигая немеющими губами.
Хотел было сказать «честные», но честными те поединки не были.
Ширан молчал долго-долго, наблюдая за выражением лица брата – Хесс увидел этот пронзающий взгляд, когда рискнул открыть глаза.
– И всё же, – наконец спросил полудемон доброжелательно (но от этой доброжелательности мороз пробирал), – хочешь ли ты стать герцогом, Хесс? Ты – мой единственный брат. Я не женат, детей у меня нет. Желаешь ли, чтобы я официально провозгласил тебя моим наследником?
– Нет, – младший выпалил раньше, чем брат договорил.
Ширан облокотился, ткнулся носом в свой кулак и прищурился.
– Почему?
Хесс снова закрыл глаза. Если он солжёт – брат непременно почувствует. Значит, нужно говорить правду. Но стоявшие вокруг гвардейцы очень мешали душевным откровениям.
– Потому что я – трус, Ширан. Потому что я не люблю Неприветливые острова. И воевать – не люблю. Потому что я не выбирал, кем мне родиться.
– А если бы выбирал?
– Я бы родился в Персике и стал бы кабинетным учёным, – усмехнулся Хесс, но усмешка получилась кривой, и губы дёргались от тика. – Читал бы старинные книги и писал бы музыку, которая приходит ко мне и сейчас.
– Оставьте нас, – велел Ширан.
Хесс, продолжавший стоять на коленях с закрытыми глазами, услышал, как гвардейцы вышли, тяжело ступая, как заскрипело древнее кресло.
– Встань.
Он поднялся, опершись рукой о холодный камень пола.
– Посмотри мне в лицо.
Хесс выполнил и этот приказ. И с облегчением увидел, что золото уходит из глаз герцога.
– Никогда не забывай того, о чём мне сейчас сказал, – посоветовал Ширан. – Я дам тебе возможность заниматься тем, что тебе нравится. Но ты – мой брат, и, как бы ты ни относился к этому, пока у меня не появится другой наследник, обязанностей сына герцога и защитника Южных земель никто с тебя не снимает. Я пришлю тебе учителей.
– Благодарю, – прошептал Хесс, чувствуя, как липкий давящий ужас тает в его сердце.
Ширан молча протянул ему руку, и младший брат поцеловал её, выражая покорность и принятие. Лишь через осьмицу Хесс узнал, что был заговор, и заговорщики планировали привести к власти его, младшего из сыновей Асбранта и единственного оставшегося в живых. Узнал, когда Ширан показал трупы, скрючившиеся на кольях главной площади. И то утро тоже надёжно поселилось в кошмарах Хесса.
Он никогда не шёл поперёк воли брата, никогда не нарушал его приказов и не держал от него каких-либо тайн.
Но сейчас…
Когда он увидел её впервые… Когда она села в его автомобиль… Ширан дал чёткий приказ защищать его жену любыми средствами, но Хесс никогда бы не подумал, что будет делать это с таким удовольствием.
– Я – мотылёк, возжаждавший огня, – шептал он, сидя за рулём автомобиля у её крыльца.