Страница 121 из 136
Глава 30. Будь как я
Ирис сидела и листала книгу, подаренную ей Изиргиром.
Пять континентов. Пять по-настоящему древних рас: люди, демоны, эльфы, тролли и драконы. Все остальные – продукт селекции, эльфийские эксперименты по выведению новых пород, не всегда удачные. Оборотней издревле не было: это человек плюс животное и щепотка магии, передающая наследственные признаки последующим поколениям. То есть, Ксирата это… Нет, ну не она, а скорее её предки. И значит, как бы ни кичилась кошка, в её жилах течёт кровь людей? И настоящих ирбисов…
Интересно, как эльфы это делали.
Орки – помесь человека и тролля. Русалки… фу-у…
Она вздрогнула и зажмурилась, преодолевая отвращение. Снова открыла книгу. И не только селекция. Иногда – операция, сдобренная магией приращения. Неудивительно, что эльфов ненавидели все расы. Остроухие дети природы были одержимы манией выведения новой, совершенной породы.
Ирис подвинула к себе кружку с горячим коричневым горьким напитком и отхлебнула из неё.
Северный континент раньше принадлежал демонам. Потом тот, на котором жили люди, соединился с землёй огненных тварей. Так гласило древнее предание, но почерком Изиргира оно подтверждалось: «континенты двигаются, конфетка, хоть и медленно». Значит, изначально земля людей находилась там, где нынче Барсово королевство. Один континент наполз на другой, смял скальные породы и появилась горная цепь…
«Солнце зашло, выпал снег, и земли покрылись льдом, став бесплодными. И те, кто выжил после извержений вулканов и землетрясений, умирали от голода. Поэтому когда демоны пришли и завоевали людей, некому было поднять оружие против захватчиков…»
«Не очень-то они хотели поднимать оружие, – издевательски комментировал Изиргир. – Когда ты умираешь от холода и голода и видишь, как один за другим твои дети уходят в лучший мир, ты, как правило, более лояльно начинаешь относиться к рабству».
Ирис вновь отвлеклась и отошла к окну кабинета, прислонилась лбом к холодному стеклу, которое словно замазали ваксой – Южная ночь темна. Королеву била дрожь. В мурсийских учебниках истории ни о чём подобном не говорилось.
– Так люди попали в рабство к демонам. – прошептала она.
А после победы Кальдера всё изменилось наоборот: теперь крылатые вымирали на Южном континенте, а люди наслаждались плодородными землями…
– Неудивительно, что принц Аштырг сражался неистово, – пробормотала она.
Вернулась, села и закрыла лицо руками. Можно было их понять: Изиргир прав, если ты умираешь с голоду… или от жажды, неважно, и неважно – от холода или жары, ко многому поневоле начинаешь относиться иначе. Особенно когда видишь смерть своих детей.
Может быть, Сетар прав? Может, Ирис стоит принять предложение Третьего князя, просто продумать, как обезопасить людей, чтобы род человеческий не попал снова в рабство? Может, если объединиться, это бы завершило пятисотлетнюю войну континентов?
Или…
– Почему нельзя быть хорошей для всех? – прошептала она с тоской. – Почему нельзя, чтобы всем было хорошо? Зачем в этом мире вообще есть зло?
И тут же поняла: это мысли принца Эйва. До того, как стать королём, брат был очень добр. Слишком добр. А доброта это – смертельная роскошь для правителя. Вот Ширан – не добр. Ширана все боятся, и потому даже в изгнании герцог по-прежнему имеет силу. Даже над ней.
Южный континент был землёй троллей…
Эльфы жили западнее, но потом вода поглотила их государства. А драконы обитали на востоке, но драконы… Были ли они вообще? Может, всё это сказки? Может, драконами люди называли что-то вроде воздухолёта, как изобрела Елисель? Или демоны использовали магию для создания иллюзии.
Изиргир молчал, не комментируя легенды книги.
– Демоны и эльфы – давние враги, – повторила Ирис, глаза её слипались. – Что, если их натравить друг на друга? Эльфы называли своих рабов детьми и никогда их не угнетали, не вынуждали тяжело работать, не пытали, не… но то, что они делали со своими «детьми»… Лучше смерть. Но как закончить войну и можно ли убить демонов?
– Можно.
Она вздрогнула всем телом и обернулась на голос. В дверях стоял Хесс с холщовым свитком в руке.
– Вы так бесшумно вошли! – пожаловалась Ирис.
– Простите.
Герцог прошёл и положил свёрток на стол перед ней, развернул. Это оказалась карта – бумажная, приклеенная на холстину. Королева нахмурилась, соображая: стоит ли выпростать ноги из-под себя и принять приличное положение или уже всё равно.
– Что это?
– Я хотел обсудить с вами кое-что наедине, – признался Хесс и усмехнулся, вздёрнув левый краешек рта. – Мои люди не очень-то доверяют мне, а я, признаюсь – им. Я не уверен, что среди них нет человека Восточного герцога.
– Почему вы так думаете?
– Потому что человек моего брата есть среди доверенных людей Валира.
Хесс вернулся и плотно закрыл дверь. Сердце Ирис застучало вдвое быстрей. Она вдруг осознала, что они наедине и…
– И какой у вас план? – спросила, чтобы что-то сказать, и тут же пожалела: голос дрогнул.
Ирис попыталась скрыть волнение, передвинула свечу ближе к карте и склонилась над ней. Хесс встал за плечом.
– Капитан Харлас обогнёт Гнилой клык и обрушится на флот Валира с юго-востока, как вы предлагали на совете, и командующие приняли ваш план. Предприятие опасное и рискованное, но может нанести мощный удар в силу своей неожиданности. Я предлагаю поддержать Харласа с суши. Смотрите, видите, это – козья тропа.
Его палец с отполированным ровным ногтем ткнулся в едва приметную тёмную жилку среди светлых пятен – ими обозначались вершины гор.
– Если небольшой отряд… ну, скажем, с полутысячи всадников, пройдёт вот тут и ударит с юга…
– Это настолько широкая тропа, что пятьсот человек сможет пройти по ней и не растянуться до безобразия? – поинтересовалась Ирис сухо. – Если так, в чём таинственность?
Она чувствовала его дыхание, почти физически ощущала близость сильного, гибкого, и что важнее – мужского тела, но не оглядывалась. Смотрела только на перстень-печатку на пальце. Гранями он отражал свет свечи, расплёскивая вокруг синие и голубые трапеции.
– Сразу пятьсот человек не пройдут, – согласился Хесс, его голос отчего-то сел. – Я разобью полк на пять частей. Первая пройдёт и закрепится вот здесь. Вторая пройдёт и остановится вот тут… Это будет арьергард, который прикроет отход отступающих.
– Это крепость?
– Да. Вернее, её руины…
– И чья она?