Страница 118 из 136
Ниалир – юный, тонкий, в голубом кимоно – отпрыгнул, размахнулся и хлестнул ледяным бичом наотмашь. Белый кончик обхватил лодыжку Сетара, и нога демона онемела до колена.
– Ты не можешь убить меня в моём собственном замке, – скрипя от боли зубами, прохрипел Сетар и расхохотался. – Здесь источник моей силы, здесь я непобедим!
– Разве? – полюбопытствовал Изиргир, отступая.
Огненный демон распахнул крылья и прыгнул на демона льда. Тот выскользнул из-под удара, отпрянул и вновь хлестнул бичом. Ыыша бросила в мужа огненные крутящиеся звёздочки. Подбежала к камню, с которого ещё стекала её кровь, схватила обрезанные волосы и тряхнула ими, свивая в тонкий бич.
– Ты просчитался, Ниалир. И, напав на меня, решил свою участь, – Сетар, огромный, раздувшийся как туча пепла над вулканом, надвигался на старшего брата. – Здесь ты уступаешь мне в силе.
Ледяной демон молча пятился, бич крутился в его руках.
– Здесь – моя сила, моя власть! Тем лучше, что ты пришёл, братец.
– Ты изменил клятве, Сетар, ты предал Огненные земли и будешь казнён, – холодно ответил Ниалир.
Сетар расхохотался, загрохотав камнепадом, взвихрил пламя и швырнул огненный смерч к брату, призывая источник своей силы:
– Умри!
И остолбенел, когда огонь рассыпался искорками и пеплом опал на снег, а источник не отозвался, как будто был пуст.
– Но это… это нево… – начал было поражённо и не завершил: петля из чёрных волос упала ему со спины через голову и сдавила шею. Ыыша рванула верёвку на себя. Сетар захрипел, схватился когтями за удавку, запутался в сползших штанах, и тогда Ниалир вновь ударил бичом.
А потом шагнул к телу брата, рассечённому льдом на две части, наклонился и отделил голову прозрачным кинжалом.
Изиргир, меланхолично наблюдавший за схваткой, заметил вслух:
– Ты прав, Сетарчик. Ты прав. Но есть нюансик…
Он щёлкнул пальцами, и мираж развеялся: серное озеро превратилось в ледяное, и всё вокруг заискрилось снегом и засверкало льдом. Голова Огненного демона выпучила глаза в последнем осознании бытия.
– Не стоит входить туда, откуда выход зависит не от тебя, – мурлыкнул Пятый князь и склонил колено: – Славься, Ниалир, победитель Огненного демона, предателя Сетара! Славься владыка льда и стужи, Первый князь Огненных земель!
Ниалир взглянул на Пятого князя долгим взглядом.
– Хитроумный план, – оценил задумчиво. – Заманить Сетара в сон, вырвать признание в предательстве передо мной… Напомни мне, Изиргир, сын Илиассы, почему ты до сих пор лишь Пятый князь?
– Уже Пятый князь, мой повелитель. Для Шестого вполне неплохо.
Ыыша подошла, присела над дёргающимся в конвульсиях трупом супруга, втянула ноздрями пряный аромат хлещущей из аорты крови, облизнулась:
– Как долго я ждала этого! – прошептала счастливо. – Мечтала о твоей смерти, о господин тела моего, с самого детства. М-м-м… Сотню лет, Сетар! Целую сотню лет я жаждала напиться твоей крови!
Изиргир оглянулся на неё и усмехнулся:
– Малявка.
– Ты ошибся, Изиргир, – проговорил Ниалир, удерживая одной рукой голову демона за рог, – если решил, что твоё коварство поднимет тебя. Только тот, кто победил в честном бою, может унаследовать титул побеждённого. Ты по-прежнему Пятый князь.
– А кто же станет Третьим? – полюбопытствовал Изиргир.
Ниалир распахнул серебряные крылья.
– Ыыша, княгиня Третьего княжества, восстань и прими огненный меч. Отныне он – твой.
Золотистые глаза вспыхнули радостью. Демоница прижала руку к обнажённой груди:
– Клянусь, я буду тебе верна, о Ниалир, мой повелитель!
– Твоя клятва принята, – кивнул ледяной демон, взмахнул крыльями, подпрыгнул и устремился в полёт.
Ыыша наклонилась и вонзила клыки в мёртвую плоть, оторвала кусок. Изиргир задумчиво глянул на любовницу.
– Мне кажется, тебе стоит немного прервать трапезу, – шепнул мягко.
Она обернулась и оскалила окровавленный рот:
– Мне плевать, что думает Пятый князь, – прорычала зло. – Не тебе меня судить. Не тебя купили демонёнком, а потом дрессировали, как йотпу в день мольбы. Тебя не швыряли в лаву, удерживая за волосы, с тебя не снимали полосками кожу. Не тебе ломали рога. Не тебе! И не тебя трахали, когда ты умирал от боли и отвращения. Так что – проваливай!
– Я не сужу твои вкусы, Ыыша, – возразил Изиргир, примиряюще прижав ладонь к груди. – Но ты, огница, можешь замёрзнуть в Ледяном замке. Сейчас, когда ты распалена борьбой и победой, ты не чувствуешь холода. И всё же… я посоветовал бы тебе как можно быстрее покинуть это место. Раньше, чем Ниалир бросит голову Сетара в вулкан и вернётся.
Ыыша поднялась, зябко передёрнула плечами и с сожалением глянула на стремительно белеющее и холодеющее тело.
– Прощай, Сетар. И будь ты проклят.
Раскрыла крылья и вылетела в окно. Изиргир подошёл к трупу, потрогал его большим пальцем ноги.
– Вот видишь, что случается с теми, кто обижает девочек, – произнёс с грустью. – А Эльирданчик этого ещё не понял. Ты не был самым плохим из моих братишек, но однозначно, ты был самым глупым из них. Что, впрочем, лично меня радует.
И, разбежавшись, прыгнул в окно. И только там, за ледяной стеной раскрыл крылья.
Он летел над сверкающими белоснежными отрогами Мёртвых гор, над замёрзшими водопадами, из которых когда-то образовывались великие реки, ныне поделившие континент своими сухими руслами на княжества, над бесплодными чёрными Тролльими скалами, над Долиной Лавы – городом, погребённым после извержения Малыша – многократерного великана.
Пятый князь размышлял над причудами женского сердца.
– Однажды всё умрёт и возродится вновь, – пробормотал и пощёлкал пальцами, подыскивая подходящие слова, но на ум приходили лишь «кровь» и «любовь», а банальными рифмами Пятый князь брезговал. Он не считал себя поэтом, но и совсем уж поэтишкой тоже не называл.
Свой замок он не увидел – почувствовал, уже потом заметил чёрные валуны по кругу – стерегущих его троллей, а среди них – крохотную зелёную фигурку, выделывающие резкие па.
Изиргир сложил крылья, пикируя на песок вниз головой. В последний миг кувыркнулся и захлопал кожистыми крыльями. Песок приятно обжёг пятки.
– Приветствую вас, Ваше Высочество, – мурлыкнул демон весело.
Моха сдула чёрную прядь с мокрого зелёного лба. Вернее, попыталась, но та прилипла надёжно. Тогда орчиха опустила меч, которым до приземления князя усердно фехтовала, совершая выпады, сверху казавшиеся акробатическим танцем.