Страница 106 из 136
– А что происходит с… самой сущностью? Она расслаивается? На волка и человека? То есть, после вот этого… обряда, у вас вместо одного сына окажется два? Волк и человек, но оба без магии?
Ликантроп сглотнула и поёжилась.
– Нет, – прошептала хрипло. – Нет. Не будет ни волка, ни человека. Мой сын исчезнет и для этого мира, и для мира силы. И его магия тоже, понимаете? Он – последний в своём роду.
– Ну, магия-то не исчезнет. Просто появится ещё одно озеро, что в условиях засухи куда важнее одного ликантропа.
Несчастная мать с тоской глянула на неё. Положила тонкую руку с синеватыми венами, просвечивающимися сквозь прозрачную кожу, на ожерелья.
– Нет, вы не понимаете. Все, кто обладает магией, связаны с миром силы. Мы черпаем её оттуда, поэтому она бесконечна. Когда озеро магии пересыхает, она снова восполняется из мира силы. Но если отнять её у магического существа, если перелить её в другой кувшин, то связь будет утрачена. Да, может быть, эльфы используют её для создания реки. Вот только река, не имеющая родников, пересохнет, а ресурс магии не восстановится. Вы ведь не видели, что стало с теми озёрами, которые эльфы создали, но оставили позади? Их больше нет.
«Восполняемый источник энергии», – Елисель задохнулась от восторга. Вот оно – то, что могло бы спасти Южный континент, то, что не способны открыть учёные Севера, потому что на Севере нет магических существ. Перед ней – уникальная возможность для исследования, и если Лися упустит её, то… то…
– Предположим, я согласилась. И что мне нужно сделать?
Ликантроп снова приблизилась к заветной черте. Стиснула тонкие руки с кривыми желтоватыми ногтями.
– Вы же пленница у них, так? Спасите моего сына, и он спасёт вас!
– Если не сожрёт раньше, – рассмеялась Лися.
– А если – нет? Если я… если вы будете уверены, если я вам дам то, что…
Она замолчала, испытующе глядя на девушку. Прищурила хищные глаза.
– Я дам вам один артефакт, – прошептала хрипло. – Вы сможете управлять его оборотом. Ликантропы не едят людей, когда находятся в человеческом обличье.
– С чего это вы решили, что можете мне доверять?
– На вас – печать демона.
– А демонам можно доверять? – фыркнула Елисель.
Жёлтые глаза посмотрели на неё серьёзно и печально:
– Демоны ужасны, – вздохнула женщина. – Но они – враги эльфов. И ещё они никогда не расщепляют. Пусть лучше мой сын станет рабом демонов, чем ляжет на стол эльфов.
Елисель хмыкнула.
– Ну хорошо, я подумаю. Давайте этот ваш артефакт.
В конце концов, его можно исследовать, а предметы силы на дороге просто так не валяются. Лися, конечно, не собиралась вытаскивать чудовище из клетки: как потомок эльфов она вполне понимала стремление собратьев проводить опыты по спасению мира…
– Вот, – женщина сняла с шеи одно из ожерелий.
Хотя ожерельем его было назвать сложно: мелкая жемчужинка молочного цвета болталась на ниточке, ничего больше.
– И как он работает? – полюбопытствовала Лися.
– Если надеть артефакт на шею Риша, мой сын станет человеком, – прошептала женщина. – Помогите ему сбежать из плена, прошу вас. А он поможет вам. Моя стая будет неподалёку на случай, если понадобится наша помощь.
– Я ещё не решила, – напомнила Елисель.
Ликантроп положила жемчужинку на край, у самой травы. Плечи женщины ссутулились. Она молча кивнула, а потом упала на землю, и Лися увидела, как кожа стремительно покрывается шерстью, позвоночник выгибается, и ногти вырастают в когти. То ещё зрелище. Оборот отнял менее минуты, огромная волчица, вставшая на четыре лапы, лишь раз оглянулась и помчалась широкими скачками прочь.
– Ну и что ты думаешь по этому поводу? – спросила Елисель и посмотрела на Нойсу.
Нойса, всклокоченная, злая, всё ещё шипела огромной псообразной кошкой.
– Вот и мне это не нравится, – сумрачно согласилась девушка.
А потом наклонилась, веточкой подвинула жемчужинку, подобрала её и воровато глянула на шатры. Всё тихо. Видимо, на растения защита не срабатывает. И да, артефакт, как ни странно, тоже.
– Ну пошли, пообщаемся с мужиком.
Елисель вернулась к клетке. Волк сидел и наблюдал, свесив язык. Девушка встала перед ним и упёрла руки в бока, обрубком левой, впрочем, едва коснувшись пояса.
– Если ты, Риш, хотя бы только прикусишь меня, немножко, одним зубиком, я буду громко-громко визжать, понял? Так, что все семеро эльфов разом выскочат из шатров. И твоя шкура поймает семь стрел. Я вообще не решила, имеет ли смысл менять йотпу на крысу.
Его глаза светились жёлтыми огоньками, и Лисе захотелось вернуться в шатёр и выбросить артефакт в озеро. Это ж просто хищник. Голодный хищник. Но… эксперимент…
Она вздохнула. «Ладно, надеюсь, метка Изиргира от ликантропов защищает лучше, чем от гоблинов».
Лися присела перед клеткой, протянула руку с ниткой, очень осторожно. Коснулась прутьев решётки пальцами. Замерла. Рядом взбудораженно тяфкнула Нойса. Села и встопорщила усы. Волк молчал и сидел неподвижно.
Елисель сунула руку между прутьев, сначала на длину пальцев, потом по запястье, по локоть… Волк медленно потянулся и коснулся сухим, горячим носом её ногтей. Понюхал. А потом… глухо зарычал.
– Ну давай, – прошипела Лися, – ещё тяпни мне…
Волк отпрянул, скалясь и прижав уши. Глаза его зажглись. Нойса жалобно запищала и вдруг… скользнула между прутьями, просунув башку, а потом вползла целиком, как будто была бескостной.
– Стой! – ахнула Елисель и схватила её за хвост… бы. Если бы не забыла, что её левая рука не заканчивается пальцами.
Рыжий хвост тоже оказался в клетке.
Нойса, стуча им о деревянный пол, прижимаясь к доскам грудью и передними лапами в чёрных перчаточках, подползла к волку. Она поскуливала так умильно и жалостно, что и демон растаял бы.
– Идиотка… что ты делаешь! – простонала Елисель в ужасе.
Волк коснулся маленького чёрного носика. Нойса живо облизала серую морду, вдруг обхватила лапками шею под самыми ушами и, виляя хвостом, принялась вылизывать нос, глаза, пасть хищника. Монстр рыкнул, и лисица тотчас упала на спину, поджала лапки и снова затрепетала хвостом.
Леденея от ужаса, Лися смотрела, как громадные челюсти приблизились к белому брюшку. Ликантроп шумно втянул запах. Нойса тихо тяфкнула, а потом запищала, закряхтела, выражая верноподданнические чувства. Волк поднял голову и снова взглянул на Елисель.
– Только тронь, – процедила та. – И я сама тебя расщеплю!