Страница 107 из 136
Он шагнул к ней и сел, наклонив голову. И Елисель, быстро, пока не передумала, набросила на могучую шею странный артефакт. Грубая, грязная шерсть испачкала пальцы. Серая шкура на глазах исследовательницы полиняла, открывая белую кожу, плечи расправились, и вот уже в клетке сидит обнажённый темноволосый парень в той же позе, что и волк – подогнув колени и упираясь локтями в дно.
Девушка отодвинулась от клетки. Оборотень тихо зарычал.
– Риш? – переспросила она, чувствуя себя как-то… неловко.
«Это ликантроп, просто его вторая ипостась, ну и что, что голый, он не человек».
– Не знаю, – настороженно отозвался парень и принюхался.
Голос у него оказался надтреснутым, сухим. Он сипел, а где-то в мужской груди, украшенной синевой татуировок, булькал. Взлохмаченные тёмные волосы свисали сосульками и, к удивлению полуэльфийки, были подстрижены… когда-то. Никаких тебе косиц!
– В смысле? – не поняла Лися.
Карие узкие глаза сверкнули угольками.
– Я не знаю, как меня зовут, – устало проворчал Риш.
– Зато я знаю: Риш. Так сказала твоя мать. Ты помнишь мать?
Парень подозрительно прищурился. И тут Нойса, пищавшая от радости, прыгнула ему на колени, не обращая внимания на строение мужского организма, и принялась облизывать небритые щёки, и тонкий горбатый нос, и эти вытянутые злобные глаза, топоча лапками по чему придётся. Риш стиснул зубы и хрипло зарычал. Схватил рыжую красотку за талию и отодвинул, морщась. И в тот же миг Елисель решила, что спасёт его.
Нойса снова принялась прыгать, крутить хвостом и флиртовать, парень скрючился, переживая боль и кусая губы, но…
… он не отшвырнул лисичку, не укусил, не…
– Твоя мать пришла ко мне и попросила тебя вытащить из плена, – дружелюбно пояснила Елисель и присела на корточки перед клеткой. – Ты хоть что-то помнишь о себе?
Риш разжмурился.
– Почему я должен тебе верить? – спросил сипло.
Лися подняла брови:
– Ты идиот? – и рассмеялась тихонько.
Нет, ну прелесть же!
– Потому, волчонок, что ты сидишь в клетке, а других желающих тебя вытащить из неё, кроме меня, нет. Тебе просто придётся поверить мне и надеяться, что твоя вера окажется не напрасной.
Ликантроп молча, не моргая смотрел в её лицо. Сел на попу так, чтобы нога загораживала пах. «Надо же, а ведь животное», – удивилась Лися. Нойса тотчас забралась ему на колени, окончательно решив вопросы приличия. Теперь издали могло показаться, что мужчина надел рыжую меховую юбочку.
– Что ты хочешь взамен? – он облизнул потрескавшиеся губы и чуть поморщился: они кровоточили.
– Вот! – обрадовалась Елисель. – Теперь ты думаешь в верном направлении. Итак, что я хочу взамен...
Она оглянулась на шатры – эльфы ещё спали. Оно и понятно: если петь до самого утра, то к полудню твой сон будет крепок, как у младенца. «Не особо-то сон младенца крепок, – тут же с досадой осадила себя Лися. – Дурацкое сравнение». Значит, как и вчера, остроухие вылезут ближе к вечеру, когда зной начнёт спадать. Хмуро поедят, соберут лагерь и отправятся в путь на исходе дня. Таким образом, у них с Ришем есть немного времени, и можно было бы ей прямо сейчас оседлать козла, открыть волку клетку и мчаться прочь. Вряд ли эльфы смогут их догнать, хоть, конечно, на их побег среагируют сразу.
Вот только…
«Нет, – подумала Лися и даже головой покачала для убедительности. – Странствующий лес далеко, не будем пока торопиться. Для начала нужно хотя бы немного узнать друг друга. Я ничего не знаю о ликантропах. У них есть понятие, например, «слово чести»? Или чего-то подобного? Или меня сожрут сразу, как только мы отъедем на достаточное расстояние?».
Парень прислонился спиной к решётке, закрыл веки.
Он отощал, лицо осунулось, скулы проступили остро, а глаза ввалились.
– Итак, – начала Елисель бодрым шёпотом: – Я открою клетку, повешу замок так, чтобы не было видно, что он открыт. И, когда стемнеет, а наш отряд будет в пути, ты откроешь дверцу и выскочишь. Я на козле поскачу за тобой. Твои родичи прикроют наш отход, а потом… Главное – потом. Вы – ты или твоя стая, мне всё равно – проводите меня до Чугунного замка. Я хочу домой, к мужу.
– К мужу? – вяло переспросил Риш.
– Ага. Мой супруг – Изиргир, Пятый князь Огненных земель. Тебя это не смущает?
Он молча покачал головой. Потом усмехнулся криво:
– В этом плане есть… невозможное. Я – истощён. И голоден. Едва прыгну из клетки – упаду. Но даже если побегу… меня и ребёнок догонит.
Лися открыла сумку, вытащила плод зайцевого дерева, протянула ему сквозь прутья. Тот взял, понюхал и сморщился.
– Ну, извини. Мяса у меня нет.
– Понятно. Благодарю.
Риш стал жевать, сначала с видимым отвращением, а потом с жадностью, розовый сок потёк по подбородку, и тёмная щетина, которой совсем немного осталось до гордого наименования «борода», заблестела. Это было ужасно неряшливо, отвратительно, но… Как же он голоден! Елисель вдруг поняла, что Риш – парень с манерами и воспитанием, будь это не так – он бы просто глотал и давился едой, забыв обо всём на свете. Она молча принялась доставать из сумки другие фрукты, круглую, чуть зачерствелую лепёшку и… блокнот. Посмотрела на него, похлопала глазами и убрала обратно.
Разговор продолжился после того, как Риш понял, что еды больше нет.
– Почему твоя мать, обернувшись, оказалась одетой, а ты – голый? Совсем? – спросила Лися с любопытством.
– Не знаю.
Он вытер подбородок ладонью, глянул на ладонь и сморщился брезгливо. Елисель молча протянула ему платок и поймала взгляд, полный благодарности. Нойса вдруг завозилась, слезла с его колен и бросилась куда-то по направлению к туалетной пальме.
– Как они тебя схватили?
Риш покачал головой:
– Я ничего не помню. Только волка в клетке, жажду, и как ты меня напоила.
– Ну, тогда я знаю больше тебя, – хмыкнула Елисель – Ты – последний потомок хана из древнего рода Истинных Пра-волков. Что-то знаешь об этом? Что это за клан, что там у тебя за магия такая уникальная?
Снова отрицательный жест.
– А про Клык, хранителем которого являешься?
Он не знал. Лися вздохнула:
– Тяжёлый случай. Ладно. Доберёшься до своих, там расскажут. А пока принеси мне клятву какую-нибудь. Понадёжнее, чтобы я могла тебя не бояться.
– Я, Риш из клана… – Риш запнулся, в его голосе прозвучала неуверенность, когда он снова заговорил: – Истинных Пра-волков, хранитель… Клыка… клянусь, что мои когти и зубы не причинят тебе вреда…