Страница 105 из 136
Глава 26. Последний из щенков
«Я напрасно переживаю, – спохватилась Елисель, – там же решётка…», она попыталась схватить Нойсу, но одной рукой сделать это было сложно – лиса выскальзывала и вновь принималась танцевать. Волк казался заинтересованным: приподнялся, сел и уставился на рыжую красоту.
– Извини, серый, но это не твоё жаркое, – буркнула Лися и ухватила блудливую лису за хвост.
Та взвизгнула и злобно тяпнула пальцы хозяйки.
– Нойса? – не поверила Елисель, посмотрела на кровавую каплю и слизнула её.
При всей склочности своего характера, Нойса до этого момента ни разу не кусала девушку, спасшую ей жизнь. Вряд ли её жертвенность происходила из каких-то зачатков благодарности, тем более – разумности. Просто Лися не раз замечала, что животные как-то иначе к ней относятся, чем к другим людям. Может быть, из-за эльфийской породы, может быть, звери на инстинктивном уровне усвоили, что эльфы – безжалостные экспериментаторы? Так или иначе, но если её отца – хирурга эль Диара – все животные боялись и при нём буквально столбенели, то к самой дочери относились… скорее с уважением, как называла это Лися.
Нойса жалобно заскулила и тут же перевернулась брюхом вверх, виновато заелозила спиной по песку. Елисель оглянулась на волка, тот снова положил морду на лапы, и взгляд серого потускнел.
– Ладно, забыли. Но вот что: эльфы не едят мяса, значит, тебе придётся добывать его самой. Давай-ка попробуем, сможешь ли ты покинуть лагерь или магическая защита тебя не пропустит.
Она сгребла лисицу за шиворот, подняла и пошла к границе, догадаться о которой можно было лишь по траве, рыжей и пожухлой. «Странно, что она такая, – вдруг подумала Елисель. – Оазис создан с помощью эльфийской магии, а тогда почему они не могут сделать всё красиво? Сочную траву, зелёные пальмы?». Поразмыслив, она решила, что дело, возможно, в недостатке магии.
И замерла, прямо так, с Нойсой, виновато повиливающей хвостом, в руке.
Восходящее солнце придавало песку какой-то алый оттенок, и казалось, что на востоке что-то бездымно горело. Верхняя линия бархана золотилась, внизу простирались синие тени. И вот из этой-то синевы и вышла волчица. Огромная, едва-едва уступающая в размерах лошади. Серая. Глаза её горели жёлтыми фонарями. Она крадучись направилась к Елисель.
Нойса вырвалась из рук хозяйки, отпрыгнула в сторону, выгнула спинку и зашипела кошкой. Шерсть на её загривке поднялась, хвост тоже вырос раза в два, а то и в три по толщине.
– Она не сможет сюда войти, – насмешливо бросила Лися, вытащила из сумки какой-то фрукт и вонзила в него зубы, демонстрируя врагу полное самообладание. – Стоит ей прыгнуть, магическая защита тотчас отзовётся, из шатра выскочит милый мальчик, и жало его стрелы вонзится между жёлтых глаз. Ай-яй-яй, какая жалость!
– Это правда, – отозвалась волчица миролюбиво.
Плод выпал из руки девушки. Лися наклонилась, подняла, обтёрла его об штаны. Зайцево дерево, так? Нежная, розовая мякоть, которая, если её запечь, по вкусу чем-то напоминала зайчатину. Гм. А такие растут на Южном континенте или их привозят с севера? А если с севера, то кто?
– Ты умеешь разговаривать? – полюбопытствовала без политеса.
Волчица села, обернула белые носочки лап серым хвостом и склонила голову. А потом вдруг прыгнула. Лися на миг зажмурилась невольно и даже отступила на шаг. Но заставила себя открыть веки.
Перед ней стояла женщина. Седая – серые волосы были заплетены в длинную, тонкую косу и сбриты на висках, лицо – серовато-бледное, губы – узкие, почти не выделяющиеся по цвету, нос – длинный, довольно толстый. Серый шёлк платья струился по костлявой, высокой фигуре с развитыми плечами. У платья было несколько юбок, так что снизу оно было шире, чем сверху. На груди позвякивали бусы из металлических шариков.
– Ликантроп, – поняла Елисель вслух. – Оборотень-волк. И там, – она мотнула головой назад, – кто-то из ваших, верно?
– Мой сын, – выдохнула женщина.
Остановилась в шаге от Лиси. Сложила руки, полностью скрытые в широких длинных рукавах, на плоском животе.
– И вы хотите, чтобы я помогла ему бежать?
Женщина-оборотень уставилась жёлтыми глазами на девушку.
– Да.
– Не выйдет. Вообще, глупо с вашей стороны предлагать подобное мне. На что вы рассчитываете? Что я – идиотка? Скольких людей вы сожрали, госпожа ликатроп?
Узкие губы скривились в усмешке.
– Ни одного.
Елисель выгнула бровь.
– Ну да, конеч… А! точно: на Южном континенте людей нет, неправда ли? Поэтому сожрать вы их не могли. Приходилось обходиться гоблинами, орками, эльфами… А теперь вот вы решили разнообразить скудный рацион и человечком – мной то есть.
Ликантроп облизнулась.
– Послушайте, – начала торопливо и взволнованно, – вы – не они. Я иду за эльфами уже не первую ночь, хоть и впервые приблизилась настолько. Я видела вспышку вашей магии. Вы – не эльф, верно? И я видела, как прошлым утром они целились в вас. О, у волков прекрасное зрение! А, значит, вам не нужна жизнь моего сына.
– Зато ему нужна моя.
– Он – единственный, кто выжил из всего помёта. Их было шестеро, шесть щенков, понимаете? Сначала погиб мой муж – хан из древнего рода Истинных Пра-Волков, хранитель Клыка. А потом – один за другим – они. Риш – последний, самый старший. Ему долго удавалось выживать на охоте, которую на него объявили эльфы. Не станет Риша – исчезнет древний клан, пропадёт магия рода, понимаете?
– Какая печаль! – съязвила Лися.
– Пощадите моего сына! – зашептала женщина, стискивая пальцы.
– А он щадил тех, на кого охотился сам? Послушайте, нам не о чем говорить.
Елисель отвернулась и шагнула к шатрам, досадуя, что попытка побега не удалась.
– Они не убьют его! – взывала мать в отчаянии. – Они расщепят его личность! У вас есть дети?
Лися снова повернулась, нахмурилась.
– Что значит: «расщепят»?
– Разделят природу волка и человека.
– Зачем им это?
Ликантроп послушно ответила:
– Высвободить магию. Магия эльфов истощается, это все знают. Здесь она одна поддерживает существование озёр и рек, леса и рощ, а без них эльфы вымрут. При расщеплении двойственной сущности можно забрать магию себе.
– Ну так, значит, на благое дело пойдёт.
Елисель пожала плечами. Интересная мысль, интересная… То есть, магию можно забрать? Как электричество? Гм. Ей стало любопытно.
– А как это делается?
– Я не знаю, – вздохнула несчастная мать.