Хранительница безумного дракона

— Хранительница моего безумного дракона, — шепчет он одними губами.

Я устало, счастливо улыбаюсь сквозь наворачивающиеся на глаза слёзы, поднимаю руку и провожу пальцами по его щеке, стирая размазанную кровь и грязь.

— Я выжгла всю черноту, — говорю осипшим голосом. — Её больше нет.

Рамир закрывает глаза, с таким глубоким, всепоглощающим облегчением на лице, что у меня сжимается сердце.

— Я знаю, — отвечает он. — Я чувствую. Впервые за год... я чувствую себя чистым.

Мы лежим рядом несколько долгих минут, просто дыша и ощущая биение сердец друг друга. Рамир крепко прижимает меня к себе, и я не хочу, чтобы он двигался, не хочу, чтобы этот момент заканчивался. Больше нет моей амнезии, нет его безумия, нет страха. Только мы.

А затем реальность этого осознания обрушивается на меня. Мы лежим на его плаще, посреди руин древнего Грота. Совершенно голые. Я чувствую, как горят мои щеки, как жар приливает к коже. Я резко сгибаю руки, пытаясь прикрыть грудь, но Рамир перехватывает мои запястья. Он приподнимается на локте, его обжигающий, восхищенный взгляд скользит по моему телу, и от этого осмотра у меня перехватывает дыхание.

— Не смей, — произносит он низким, вибрирующим голосом, от которого всё внутри сжимается в сладком спазме. — Ты прекрасна. Позволь мне смотреть на тебя.

Я закусываю губу, чувствуя, как краска стыда заливает меня до самой шеи.

Он не просто смотрит, он любуется. Его пальцы, всё ещё немного подрагивающие, легко, как пёрышко, проводят по моей ключице, спускаются ниже, очерчивая изгиб груди, талию, бедро. Каждое его прикосновение словно обет.

— Моя королева, — шепчет он на древнедраконьем, гортанные, рокочущие слова льются из его уст, и я прекрасно их понимаю.

Вдруг по моей спине пробегает волна колючего, но приятного тепла. Я охаю от неожиданности, и Рамир с торжествующей улыбкой, нежно разворачивает меня к себе спиной. Его ладонь ложится мне на позвоночник. Теперь он разглядывает меня еще и сзади.

— Смотри.

Взмахом руки Рамир заставляет воздух перед нами задрожать, превращая его в подобие зеркала. И в этом смутном отражении я вижу свою спину. От лопаток и до самого копчика, повторяя изгибы позвоночника, по коже рассыпалась золотая роспись. Такая же татуировка дракона, как у него. Она мерцает мягким, живым светом, пульсируя в такт моему сердцу. Символ нашей нерушимой, завершенной связи.

— Мы едины, — просто говорю я, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. Но теперь это слёзы абсолютного, безграничного счастья.

Рамир, не говоря ни слова, отпускает меня и поднимается. Его собственная нагота его нисколько не смущает — он стоит, как древнее божество, и в его руках начинает клубиться магия.

Сначала она окутывает его самого: из переливающихся искр сплетается простая, но изысканная чёрная рубашка, за ней форменные брюки, идеально сидящие на его мощных бёдрах.

Затем он поворачивается ко мне. Его глаза сияют теплом. Воздух вокруг меня сгущается. Магия Рамира скользит по коже, словно сотни невесомых шёлковых нитей.

Магичнеска Елена, что за красота! Необыкновенное, элегантное платье сидит, как влитое на мне.

— Привыкай, моя любимая. Будущая леди Тьерн. Теперь это — твоя жизнь.

Будущая леди Тьерн.

От одного звука этого имени, произнесённого его низким, полным собственнической гордости голосом, у меня перехватывает горло.

Я бросаю взгляд на дрожащую поверхность воздуха, который Рамир превратил в зеркало, и затаив дыхание, рассматриваю себя. Я забываю, как дышать.

Мои грязные, спутанные волосы уложены в сложную, элегантную причёску; несколько прядей обрамляют лицо, а на макушке, вплетённая в волосы, сияет бриллиантовая тиара с крупными изумрудами.

— Фамильные цвета дома Тьерн, — объясняет Рамир.

Платье из тяжелого, струящегося изумрудного шёлка облегает тело. Его вырез скромен, но оно так точно обрисовывает фигуру, что кажется второй кожей. На запястьях позвякивают золотые браслеты, а на шее, прямо над алеющим следом его укуса, покоится изящное колье с драконьим изумрудом.

Мои щёки пылают. Я чувствую себя самозванкой, переодетой принцессой из старой сказки. Я потрясённо касаюсь пальцами прохладных камней на шее, не в силах вымолвить ни слова. Восторг борется внутри с диким, иррациональным смущением.

Я стою в наряде, который стоит больше, чем вся эта Академия, и самый опасный, самый прекрасный дракон смотрит на меня так, будто я — величайшее из сокровищ мира.

— Рамир... это... слишком, — наконец выдавливаю я, всё ещё боясь поверить в реальность происходящего.

Он шагает ко мне, его ладонь ложится мне на талию, притягивая ближе.

— Слишком? — переспрашивает он хрипло, и в его глазах пляшут золотые искры. — Для моей Истинной, для моей королевы? Нет, Виола. Слишком мало.

Я прячу лицо у него на груди, вдыхая его чистый, свежий запах, в котором больше нет ни капли скверны. Внутри меня разливается тепло — это не просто его магия, это его уверенность, его преклонение передо мной. Он говорит о будущем, о фамилии Тьерн, о жизни, которая у нас будет. И я верю каждому его слову.

Но реальность всё же вторгается в наше убежище. Где-то наверху раздаётся глухой, нарастающий грохот.

Я вздрагиваю и поднимаю голову.

Магическая волна от моей инициации расшатала древние своды Старого Грота. Каменная крошка сыплется с потолка уже не отдельными каплями, а настоящим дождём.

Вдобавок, на поверхности всё еще явно творится бойня. Я ощущаю отголоски чужих боевых заклинаний, сотрясающих землю и ускоряющих разрушение.

— Нужно выбираться, — говорит Рамир. Он окидывает взглядом вибрирующие стены.

Но потолок не выдерживает и свод рушится прямо на нас!