Хранительница безумного дракона

Глава 47

Острая, ослепительная боль пронзает меня лишь на долю секунды, а затем мир взрывается тягучей, всепоглощающей волной наслаждения, от которой подкашиваются колени.

Рамир рычит мне в шею, и его низкий, вибрирующий звук резонирует где-то в самой глубине моей грудной клетки. Я вскрикиваю — то ли от шока, то ли от невыносимого, слепящего удовольствия, которое бьёт по нервам как разряд молнии.

Я слышала, что укус дракона дарит неземное блаженство, но не ожидала испытать такое на себе.

Клыки глубоко в моей плоти, но ужаса нет — только жар и внезапно прорастающая между нами пульсирующая, дикая связь.

Вот оно. Связь Истинных, которую закрепляет интимный укус.

Я сжимаю пальцами мужские плечи, под кожей которых перекатываются стальные мышцы. Рамир притягивает меня к себе сильнее. Я впитываю жар его тела, чувствую его тяжелую, судорожную дрожь, будто он всё ещё борется с самим собой.

А потом приходит единение наших душ. В моё сознание врываются его чувства и ощущения. Бурлящий, раскалённый вихрь драконьей магии мечется в венах Рамира, чёрные жгуты яда опутали зверя, а в самой сердцевине его магии прячется слепящая, отчаянная любовь ко мне, такая огромная, что сердце пропускает удар.

— Рамир... — выдыхаю я, и мой голос срывается.

Он отрывается от моей шеи. С его губ срывается низкий, утробный звук, от которого всё внутри сжимается в сладком спазме. По подбородку Рамира стекает алая кровь.

Он смотрит на меня, будто видит впервые, будто я — единственное, что имеет значение в этом разрушенном, трещащем по швам мире.

А затем его руки приходят в движение.

Остатки моей блузки он срывает одним резким рывком. Ткань трещит, разлетаясь клочьями, и я не успеваю возмутиться — не до того.

Его ладони накрывают мою грудь, обжигают как раскалённый металл. Я выгибаюсь навстречу, хватая воздух ртом, и с губ срывается жалкий, постыдный стон, полный голодного желания.

— Ты... моя... — хрипит он, прижимает меня к себе так сильно, что я не успеваю понять, как оказываюсь уже на спине под ним на его плаще.

Его рот накрывает мой жадно, собственнически, сметая все преграды. Я отвечаю с такой же отчаянной страстью, вплетая пальцы в его жёсткие, спутанные, пахнущие гарью и кровью волосы.

Его язык проникает в мой рот, и во рту появляется металлический привкус моей крови с его губ. Это должно вызывать отвращение, но вместо этого по телу пробегает новая волна жара, и я прижимаюсь теснее, требуя большего.

Мои ногти впиваются в его спину. Он низко, гортанно рычит от тёмного, первобытного удовольствия.

Юбка следует за блузкой: его пальцы срывают её с моих бёдер, не заботясь о застёжках и швах. Треск ткани сопровождается мыслью на задворках сознания, что возвращаться в Академию будет не в чем, но мысль тонет в омуте ощущений, когда его ладонь скользит по обнажённому бедру.

Он приподнимается надо мной, а я с восхищением рассматриваю широкие плечи, перевитые жгутами мышц. В полумраке Грота он выглядит как древнее, пугающее, опасное божество, прекрасное в своей дикой мощи.

И этот бог смотрит на меня, будто я — его создательница.

Его пальцы скользят на внутреннюю часть бедра. Я задыхаюсь, когда он касается самого чувствительного места, и мои бёдра непроизвольно раздвигаются шире. Рамир замирает на мгновение, сверля меня потемневшим взглядом, и в этом взгляде читается вопрос. Даже сейчас, на грани безумия, на грани полной потери контроля, он спрашивает моего разрешения.

Я подаюсь бёдрами вперёд, прижимаясь к его ладони.

— Я твоя Истинная, — шепчу севшим голосом. — Сделай это.

Одним плавным, глубоким движением Рамир входит в меня, и я вскрикиваю — на этот раз от острой, пронзительной боли пополам с наслаждением. Он замирает, давая привыкнуть, и каждая мышца в его теле напряжена до предела, а дрожь, которую он сдерживал из последних сил, пронизывает его.

А потом он начинает двигаться. Наши тела ловят единый ритм, ауры сплетаются, а где-то глубоко внутри меня нарастает невыносимое давление.

Каждое его движение балансирует на грани между грубой, животной страстью и почти благоговейным поклонением. Он шепчет на древнедраконьем гортанные, рокочущие слова, смысл которых ускользает от понимания, но впитывается кожей, сердцем, самой сутью.

И в этом ритме, в этом сплетении рождается что-то новое.

Моя природная магия просыпается. Ведьмовская сила, дремавшая во мне все эти годы, поднимается из самых глубин, как приливная волна. Зелёное, искрящееся сияние окутывает нас обоих, и Рамир издаёт хриплый, полный наслаждения стон.

Моя магия проникает в его вены тончайшими, светящимися нитями, находит чёрную, гнилостную заразу, отравляющую кровь, и выжигает её — каплю за каплей, сгусток за сгустком.

— Да... — выдыхает он, и его голос срывается. — Выжги это... выжги всё...

Я обхватываю его ногами за талию, притягивая ближе, глубже. Каждое движение отзывается новой вспышкой экстаза, и я уже не могу понять, где заканчиваюсь я и начинается он. Наши ауры сливаются в одну — золотисто-зелёную, пульсирующую в такт биению двух сердец.

Чёрная дымка выкипает из него с шипением, выходит через поры, через дыхание, через места соприкосновения наших тел, впитывается в каменный пол Грота, оставляя тёмные, дымящиеся разводы, и исчезает навсегда.

А вместе с ней полностью исчезает и безумие Рамира. Чернота уходит из его глаз, и они ослепительно сияют, как два маленьких солнца. Он мой дракон, мой истинный, мой Рамир.

— Виола... — выдыхает он, и в этом звуке всё: облегчение, поклонение, любовь такой силы, что перехватывает горло.

Он ускоряет темп, и мир взрывается во второй раз.

Сокрушительная волна женского наслаждения накрывает меня, лишая связи с реальностью. Тело выгибается дугой, с губ срывается крик, и в этот самый момент его магия вливается в меня раскалённым потоком, сплавляясь с моей собственной силой воедино.

Мы достигаем пика одновременно — любовь и пламя, ведьма и дракон, две половины одного целого. Ударная волна от нашего слияния расходится во все стороны: каменная крошка сыплется с потолка, воздух дрожит и искрит. Где-то далеко, на поверхности, эту вспышку наверняка засекли магические датчики Академии. Но сейчас мне плевать.

Я лежу под ним, тяжело дышащая, обессиленная, сияющая от пота и магии, и смотрю в его оранжевые, живые, мои глаза с золотыми искрами и вытянутыми зрачками.

Он прижимается лбом к моему лбу, и его сердце бешено колотится прямо напротив моего.