Хранительница безумного дракона

Глава 48

Холодная, острая каменная крошка сыплется за шиворот, и первый глухой удар где-то над головой заставляет меня вжать голову в плечи.

Портал Рамира на кольце вспыхивает золотой искрой и тут же гаснет с мерзким шипением — сами стены Грота словно выпивают магию.

Второй удар сильнее. Свод над нами идёт трещинами.

Руки Рамира всё ещё сжимают мою талию, и мне не так страшно, как могло бы быть без него. Он только что оторвался от моего рта. В оранжевых глазах вспыхивает нечто древнее. Драконья суть реагирует быстрее человеческой мысли.

— Ложись! — его голос переходит в низкий, вибрирующий рык.

Мир смазывается. Кожа Рамира покрывается чёрной чешуёй, разрывая новую рубашку, плечи расширяются в одно мгновение, и вместо мужчины надо мной нависает огромный дракон. Я даже не успеваю испугаться, как звериное тело уже нависает надо мной, вдавливая в каменный пол, а крылья закрывают непробиваемым куполом.

Грохот и рёв каменного обвала оглушает. Я зажмуриваюсь, потому что в темноте под крыльями всё равно ничего не разобрать. Только булыжники барабанят по чешуе, словно кулаки великанов. Дракон дышит тяжело, каждое сокращение его рёбер отдаётся в моей груди.

По Гроту раскатывается новый удар, и дракон коротко рычит, скорее от досады, чем от боли. Его крыло вздрагивает, но не поддаётся.

Я тянусь пальцами вверх и касаюсь горячей чешуи у самого основания кожистого гребня. «Рамир». Губы беззвучно шепчут имя. Он меня слышит и без слов по новой, нерушимой связи истинных.

Каменный дождь стихает так же внезапно, как и начался. Дракон не шевелится ещё несколько мгновений, потом медленно приподнимает крыло и втягивает пыльный воздух. Сквозь серую взвесь проступает завал. Выхода нет, только куча камней, которую нам не пробить.

И всё же он разворачивается, подгребает меня когтистой лапой к груди, прижимает спиной к тёплой чешуе и рвётся вперёд. Другая лапа с чудовищной силой крошит валуны, хвост помогает балансировать. Я ничего не могу сделать, только вцепиться пальцами в его лапу, крепко, но нежно удерживающую меня, прижатую к драконьей груди. Сердце колотится где-то в горле, но страха больше нет. Только лихорадочное, почти безумное доверие.

Свет неожиданно резко ударяет в глаза. Мы вырываемся из-под земли, как пробка из бутылки, и дракон, расправив крылья, взмывает в воздух.

У меня перехватывает дыхание. Лапа разжимаются ровно настолько, чтобы я могла осмотреться.

Мы парим над внутренним двором Академии, и земля внизу кажется игрушечной. Под нами расстилаются руины, покорёженные корни Эша, лужи крови. Израненный Дэмиан стоит на одном колене, но всё ещё скалится. Эш тяжело опирается на посох, вокруг него тлеют сожжённые стебли.

А прямо в центре, выстроившись полумесяцем, стоят Лорд Тьерн и несколько драконов из Совета. Их лица обращены вверх.

Воздух свистит в ушах, когда дракон начинает снижаться. Приземление получается жёстким, но меня он ставит на ноги с немыслимой для такой туши бережностью, заслоняя крылом от возможной угрозы. Чешуя втягивается, тело уменьшается, и через миг Рамир стоит передо мной с бешено горящими оранжевыми глазами и абсолютно спокойным лицом. Магия чиста, и через нашу связь приходит понимание: зверь сыт, умиротворён и полностью подчинён моей воле.

Рамир берёт меня за руку. Его горячие, уверенные пальцы сжимают мои. Он разворачивается к отцу и ко всем собравшимся, и Тьерн-старший бледнеет. Его глаза мечутся от моего лица к здоровой, сияющей ауре сына.

Он всё понимает — игра окончена.

— Ты посмел явиться передо мной в таком виде, — выплёвывает Лорд Тьерн, но голос его дрожит. — Ты запятнал честь рода, связавшись с этой...

Рамир не даёт ему договорить. Он отпускает мою руку, стягивает с плеч плащ с вышитым гербом дома Тьернов и швыряет алую с золотом ткань прямо под ноги отцу. Рамир резко щёлкает пальцами, и плащ вспыхивает магическим огнём, пожирающим фамильный символ.

— Мой род, — чеканит Рамир ледяным, абсолютно бесстрастным тоном, — отныне стоит перед тобой. Моя магия, моя жизнь и моя честь принадлежат только моей истинной паре, Природной Ведьме Виоле.

Я вздрагиваю от того, как весомо звучит моё имя. Ладонь Рамира снова находит мою и крепко сжимает. Я расправляю плечи и встречаюсь взглядом с человеком, который приказал стереть мне память.

Тьерн-старший багровеет, тянется рукой к мечу, но воздух над двором с треском разрывается порталами.

Из одного выходят ведьмы, с Верховной Ведьмой — моей мамой! во главе. Тёмные волосы развевает ветер, в руках она держит посох, а в глазах пляшет ледяное бешенство.

Из второго портала появляется огромный, как утёс, Верховный Дракон Таргос Кирстон и несколько высших членов Совета.

Золотая молодёжь шарахается в стороны со смесью страха и потрясения на лицах.

Рамир коротко кивает пришедшим, будто ожидал их появления.

— Совет, — голос Рамира разносится по площади, усиленный магией, — перед вами виновный в убийстве Истинной моего брата, студентки, известной как Нимфа. Он спланировал стирание памяти моей избранницы с целью использования её как сосуда для переноса драконьего безумия. Убийство и покушение на жизнь Истинных пар — его рук дело. Все приказы отдавал лично Лорд Тьерн.

— Ложь! — взвизгивает отец, но Верховный Дракон делает один шаг вперёд, и земля ощутимо дрожит.

— Молчать, — произносит Кирстон. Голос похож на рокот далёкой лавы. — Мы слушаем обвинителя.

Рамир продолжает холодно и чётко перечислять факты.

Из зала выволакивают сопротивляющегося Грэйвса, который, заикаясь, подтверждает каждое слово. Он вынимает из рукава небольшую серебряную брошь в форме якоря.

Металл тускло мерцает, и я сглатываю комок — это доказательство, которое Рамир не смог вытрясти из профессора. Но теперь мне не нужна эта брошь. Я всё вспомнила и без неё. И теперь профессор трусливо сам отдаёт её.

Селеста рыдает, пытается отрицать, но быстро ломается под тяжестью предъявленных видеофиксаций.

Пока над ней идёт суд, Крэс Блэквуд, совершенно жалкий без стимуляторов, захлёбываясь, выползает из-за обломков, хрипя и обдирая колени. Его лицо землистого цвета, руки трясутся, а глаза загнанно бегают. Он вжимается в землю прямо у моих ног и поднимает руки в умоляющем жесте.

— Не надо... не выдавай... — обращается он к Рамиру. — Ты же знаешь, у меня потенциал... они же уничтожат меня...