Хранительница безумного дракона

Глава 5

После удушающего напряжения перед аудиторией ментальной магии, где одно лишь присутствие Тьерна и Селесты едва не довело меня до паники, гул огромной обеденной залы Академии ДРАГОН не приносит облегчения.

Звон столового серебра о хрусталь, обрывки высокомерных фраз, шелест дорогих мантий — всё это сливается в единый, враждебный шум.

Я стою в очереди за едой. Пальцы судорожно сжимают края подноса.

Всего неделя. Моя жизнь, моя личность, мои воспоминания обрываются ровно семь дней назад. До этого лишь звенящая, глухая пустота, в которой нет даже размытого силуэта материнского лица.

Сама я не помню. Но Ирис, моя соседка-второкурсница, знающая здесь всё и всех, осторожно рассказала мне: я прибыла в Академию, пару дней жила одна, проходя адаптацию, а затем подселили её. И ровно на следующее утро мой мир стерся.

Сзади перешептывается стайка третьекурсниц. Их косые, брезгливые взгляды то и дело царапают мою спину.

— ...слышала? Пустышка вообще ничего не соображает. Говорят, скоро начнет пускать слюни и выть по углам. Станет второй Нимфой.

Холод сковывает позвоночник.

Нимфа. Полупрозрачный, безумный призрак девушки, бродящий по ночным коридорам.

Официальная версия Академии гласит, что эта студентка-человечка просто переутомилась и трагически утонула в Академском озере.

Но как-то ночью Ирис, плотно задернув шторы в комнате, громким, дрожащим шепотом поведала мне другую правду. Ходят слухи, что несчастной стерли память. Да так жестоко выжгли разум, что она сошла с ума, а ее неупокоенный дух навсегда поселился в стенах Академии.

Желудок скручивается в тугой, болезненный узел. Неужели это мое будущее? Медленно сходить с ума, пока от меня не останется лишь бестелесная тень?

Взгляд невольно поднимается вверх, к парящей над залом VIP-ложе Драконьего Крыла. Там, за открытым барьером из изящной золотой ковки, вершит судьбы элита старшекурсников.

Дэмиан Торвальд вальяжно развалился на бархатном диване. Идеально скроенная форма расстегнута на верхние пуговицы. Он лениво, даже не глядя, тушит дымящуюся сигарету прямо о плечо застывшего прислужника.

Парень-человек вздрагивает, но не смеет издать ни звука.

Дэмиан со скучающим видом швыряет с балкона вниз пару тяжелых золотых монет, и группа первокурсников с гербами низших родов тут же бросаются на каменный пол. Они ползают, сталкиваются лбами, грубо отталкивают друг друга, мгновенно сцепляются в жестокой потасовке на потеху аристократам.

А рядом с Дэмианом сидит Рамир Тьерн.

Темный принц Академии. Чёрные волосы небрежно падают на лоб, но в позе нет ни капли расслабленности. Напряженная линия плеч, острые, словно высеченные из мрамора скулы. Оранжевые глаза со всполохами скрытого пламени сканируют зал. Хищник, оценивающий свои владения.

На первом этаже, где я стою в очереди на раздаче, прислужников нет. Полное самообслуживание. Я глубоко вдыхаю ароматы запеченного мяса и пряных трав. Готовят в Академии невероятно вкусно.

Наконец, я беру еду и иду в самый дальний, темный угол столовой. Там свет магических сфер тускнеет, словно тоже боится привлекать внимание.

Но я не успеваю быстренько проскользнуть в заветный уголок.

Мимо меня плавной, текучей походкой проходит Селеста Вейн. Тонкий аромат сладких лилий и чего-то гнилостного ударяет в нос. Драконица мажет по мне ледяным, презрительным взглядом, от которого кровь стынет в жилах.

Но ее взгляд вижу только я, а для всех остальных лицо драконицы озаряет милая показная улыбка. Она протягивает высокий стакан с тыквенным соком и ставит мне на поднос.

— Подарок маленькой первокурснице от драконов, наслаждайся. Я все равно такое не пью.

Я не успеваю даже моргнуть, как воздух вокруг внезапно уплотняется.

Рамир Тьерн вырастает рядом быстрее, чем успевает моргнуть глаз.

Температура подскакивает так резко, что на полированном дереве ближайших столов выступает испарина. Тяжелая, вибрирующая мощь обрушивается на плечи, прижимая к полу.

Тьерн делает шаг наперерез, и всё выглядит так, будто я неуклюже налетаю на него. Хотя я точно знаю, что это он намеренно толкнул меня.

Грохот разносится по всей столовой. Поднос вылетает из моих рук. Стакан отлетает в сторону. Густая оранжевая жидкость фонтаном брызжет на каменные плиты, заливая мой подол, туфли и разбрызгиваясь по стене. Тарелки с дребезгом разлетаются на осколки.

Зал мгновенно замолкает. А затем взрывается оглушительным, издевательским хохотом. Смех Селесты звучит громче всех. Мелодичный, режущий перезвон торжества.

— Убирай, — голос Рамира звучит низко. Рычание, от которого вибрируют кости. — Пустышкам вроде тебя не место за столами. Твое место на полу.

Внутри вспыхивает настоящий пожар. Жгучая, ослепляющая ярость выжигает остатки страха.

— Но это же ты меня толкнул! — вырывается у меня прежде, чем я успеваю прикусить язык.

Его глаза опасно сужаются.

— Неуклюжая человечка смеет пререкаться? — грубо обрывает он, и его ледяной тон заставляет зал засмеяться еще громче. — На колени. И вытирай.

Стиснув челюсти так, что зубы скрипят, я медленно опускаюсь на колени рядом с липкой, растекающейся лужей. Гордость крошится в пыль под насмешливыми взглядами студентов вокруг.

Я пытаюсь применить простейшую бытовую магию очищения, чтобы собрать сок и осколки, но из-за паники контроль слетает. Искры срываются с трясущихся пальцев, и лужа только сильнее брызгает во все стороны, оставляя липкие оранжевые пятна прямо на дорогих черных сапогах Тьерна.

Рамир раздраженно цокает языком и резко наклоняется, в гневе рассматривая грязь на своей обуви. Его носки находятся в дюйме от моих коленей. А сам он наклонился так близко, что я чувствую его горячее дыхание.

В панике я тянусь к его сапогам льняным платком, и в этот момент происходит странное. С его пальцев, скрытых полами длинного плаща, слетает магия. Она бесшумно и мгновенно собирает все осколки вместе с грязью с пола и его сапог, помогая мне убраться.

От неожиданности мои пальцы случайно впечатываются прямо в открытый участок кожи на его запястье, там, где заканчивается перчатка.

Разряд статики прошивает руку до самого плеча.

Мир сужается до этой точки соприкосновения. Кожа Рамира обжигает. Под моими пальцами бешено, рвано бьется его пульс. Моя скрытая магия, спавшая в ужасе, вдруг вспыхивает, отвечая на жар сладковатым цветочным ароматом. В груди разливается постыдное текучее тепло.

Тело Тьерна дергается.