Страница 7 из 89
Глава 4
Боль пульсирует под заново отрощенными ногтями в такт шагам. Ирис восстановила кератин ночью, но воспаленная, содранная о каменную кладку кожа горит тупым огнем. Я прячу кисти глубоко в длинные, тяжелые рукава форменной мантии, вжимая пальцы в ладони.
Лишь бы никто не заметил. Лишь бы не дали лишний повод отправить меня к целителям, которые с радостью расковыряют мой истерзанный, пустой разум.
Коридор корпуса перед аудиторией ментальной магии залит холодным светом магических сфер. Здесь дышится тяжело. Воздух пропитан ароматами дорогих парфюмов, высокомерия и абсолютной власти.
Я вжимаюсь спиной в прохладную стену, стараясь слиться с фреской, но спрятаться не выходит.
В широкой нише у стрельчатого окна расположилась свита Драконьего Крыла. Крэс Блэквуд вальяжно раскинулся на широком подоконнике. В одной руке он крутит бокал с рубиновой жидкостью.
Неужели им всё настолько нипочем, что они могут спокойно распивать вино прямо в коридорах Академии между парами?
Свободной рукой он небрежно поправляет манжеты безупречно выглаженной черной рубашки. Рядом с ним, изящно скрестив ноги, восседает Селеста Вейн. Платиновые волосы самой популярной в академии драконицы струятся по плечам жидким шелком, а взгляд источает яд.
Голос Крэса разрезает коридорный гул:
— …и я говорю Дэмиану, что ставки нужно повышать, — вроде бы Крэс обращается к своей свите, но надменный тон предназначается и для чужих ушей. — С пустышками нужно играть тоньше. Если нажать на правильные точки в их пустых головах, они ломаются. Пара недель дезориентации, и они готовы выполнять любые приказы.
Селеста издает короткий, мелодичный смешок, не сводя с меня ледяных глаз.
Горло перехватывает спазмом. Сердце колотится о ребра с такой силой, что темнеет в глазах. Они знают?
Этот намек… неужели по Академии уже поползли слухи, что я ничего не помню? Или они просто считают меня странной, заторможенной дефектной девчонкой?
В темноте нашей комнаты Ирис шептала мне: «Высокомерные драконы крутят человеческими судьбами. Они играют с нами в жестокие игры, Виола. Лучше слиться со стеной, не попадаться им на глаза и ни в коем случае не становиться мишенью для их развлечений».
Хочется развернуться и сбежать, скрыться в самом темном углу Академии, но ноги прирастают к полу. Я словно загнанная в угол мышь перед броском змеи.
Внезапно смех Селесты обрывается.
Атмосферное давление в коридоре падает так резко, что закладывает уши. Воздух становится густым, вибрирующим, словно перед разрушительным штормом.
Из-за поворота появляется Рамир Тьерн.
Он идет ровным, чеканным шагом. На его лице непроницаемая маска из белого мрамора. Огненные радужки смотрят строго вперед, не замечая никого вокруг. От его фигуры расходятся невидимые, но физически осязаемые волны тяжелой драконьей магии.
Разговоры в коридоре стихают.
Крэс медленно опускает бокал. Его надменная ухмылка стирается, рука с вином едва заметно напрягается. Блэквуд замолкает, инстинктивно вжимаясь спиной в оконную раму, подавляемый чистой, хищной мощью древней крови Тьернов.
Абсурдность ситуации бьет по оголенным нервам.
Рамир отобрал мои записи, он презирает меня, он пугает до дрожи.
Но именно сейчас, когда его тень падает на каменные плиты, ледяные тиски паники на моей шее разжимаются.
Только в радиусе его убийственной ауры, которая подавляет даже остальных мажоров драконов, я парадоксальным образом чувствую себя в безопасности. Ни Крэс, ни Селеста не посмеют открыть рот, пока Рамир Тьерн рядом.
Он проходит мимо. Коридор слишком узок для нас двоих, или он берет траекторию слишком близко к стене.
Широкое плечо вскользь задевает мое.
В месте контакта, сквозь плотную ткань мантий, вспыхивает ослепительный разряд статики. Треск магии оглушает. Кожу обжигает так, словно к плечу приложили раскаленное клеймо.
Я нервно приоткрываю рот, судорожно, со свистом втягивая воздух.
Мои легкие заполняет его запах. Терпкий аромат надвигающейся грозы, горячего металла и чего-то темного, первобытного, пульсирующего жаром. Ноги слабеют. Мир сужается до разряда, прошивающего позвоночник.
Рамир не оборачивается. Не сбавляет шаг.
Но его идеальная выдержка дает микроскопическую трещину. Плечи каменеют. Твердые желваки перекатываются под смуглой кожей на скулах, а пальцы правой руки рефлекторно сжимаются в кулак с такой силой, что ткань перчатки жалобно скрипит.
Он реагирует. Он чувствует то же самое, что и я.
Тьерн скрывается за массивными дубовыми дверями аудитории, унося с собой удушающее напряжение.
Дыхание возвращается рывками. Я прижимаю спрятанные в рукавах ладони к горящим щекам, пытаясь унять предательскую дрожь в коленях. Мое тело живет отдельной жизнью, реагируя на пугающего дракона так, словно он единственный якорь в моем пустом мире.
Повернув голову, я натыкаюсь на взгляд Селесты.
Маска аристократической скуки слетела с ее идеального лица. Оно искажено чистейшей, ядовитой ненавистью. Драконица смотрит на то место, где Рамир только что коснулся меня, и ее ноздри хищно раздуваются.
Внимание привлекает странный хруст.
В тонких, унизанных кольцами пальцах Селеста сжимает небольшой стеклянный флакон с мутной жидкостью. Она давит на стекло с такой одержимой силой, что костяшки становятся прозрачно-белыми. Еще секунда, и хрупкий сосуд лопнет, вонзившись осколками в ее кожу.
Паника ледяной волной прокатывается по венам. Ирис предупреждала меня, что Селеста Вейн сходит с ума по Рамиру и считает себя его без пяти минут официальной невестой. А теперь эта сумасшедшая чистокровная видела, как между мной и Тьерном проскочила искра. Я привлекла их внимание. Я попала прямо в эпицентр поля зрения золотой элиты.
Как меня вообще угораздило?!
Нет! Как это Тьерна опять угораздило втянуть меня в проблемы и подставить под удар?! Из-за одного его случайного прикосновения я только что стала главной мишенью для самой жестокой драконицы Академии.