Хранительница безумного дракона

Глава 44

Холодный, лишённый колебаний голос Лорда Тьерна разрезает двор, как ритуальный нож.

— Убейте девчонку. Сосуд испорчен.

Я вжимаюсь в морду дракона.

Его чешуя дымится, по рёбрам расползаются язвы. Но он не смотрит на наёмников, что уже перестраиваются, целясь в меня сквозь прицелы боевых жезлов.

Пламенеющие оранжевыми искрами глаза прикованы ко мне. И в них плещется бездна узнавания и человеческой воли.

Я коротко вдыхаю. Воздух пропитан гарью и запахом его горькой, как пепел древних костров, магии.

Но под этим слоем я различаю другое: мускус его разгорячённого тела, соль его пота. Мои цветочные феромоны сами тянутся к нему, окутывают, словно невесомая паутина. Драконьи ноздри раздуваются. Глаза на мгновение затуманиваются, зверь колеблется.

— Рамир… — шепчу я, и моё горло сжимается от страха, смешанного с надеждой.

Он не нападает. Массивная голова склоняется ниже. Из пасти вырывается горячее дыхание, обдаёт моё лицо жаром. Лапа с кривыми когтями упирается в камень рядом с моим плечом — заслоняя, а не угрожая. Он… ластится? Дракон издаёт низкий вибрирующий звук, и его гребень прижимается к моему боку, почти по-кошачьи.

Но тут звериное тело сотрясает судорога. Чешуя идёт волнами, словно под ней кипит расплавленный металл. Огромный силуэт плывёт, сжимаясь, ломая пропорции. Я смотрю, не в силах отвести взгляд, как массивные кости перестраиваются с тошнотворным хрустом. Крылья втягиваются. Передо мной появляется мужская фигура, покрытая испариной и чёрными разводами магической гнили.

Рамир стоит на коленях, закрывая меня собой. Его спина вздымается от тяжёлого дыхания, мышцы перекатываются под кожей, а вдоль позвоночника всё ещё мерцают остаточные чешуйки. Волосы слиплись от крови.

Когда он поворачивает голову, я вижу его лицо — губы искусены до мяса, а в оранжевых глазах плещется самое страшное: он по-прежнему не до конца здесь.

Зверь внутри него отчаянно хочет остаться драконом, быть ближе ко мне, но человеческая воля давит, ломает, заставляет обернуться, чтобы не ранить ненароком.

— Не… трону, — хрипит он, и каждое слово вырывается с мукой. — За… спину.

Я без раздумий скольжу назад, прижимаюсь лбом к его горячей спине. Сейчас не время для стыда. Дрожь Рамира становится глуше, из горла вырывается почти человеческий выдох.

Вокруг нас сжимается кольцо. Трое наёмников в чёрных мантиях с золотыми гербами Тьернов уже закончили плести заклинания. Их жезлы наливаются багровым. Я кожей ощущаю приближение липкой чужой магии, воняющей палёными перьями и старой кровью.

Рамир пытается развернуться, но его тело дрожит от перенапряжения; я чувствую, как напрягаются сухожилия, как по его венам вместо крови течёт боль. Я сильнее прижимаюсь к нему сзади, вжимаясь лицом в изгиб его плеча. Мы дышим одним ритмом.

Первый разряд летит прямо в нас. Рамир закрывает меня собой.

Я зажмуриваюсь, но вместо взрыва слышится звон, будто треснул ледник. Холодный вихрь бьёт в лицо колючими иглами. Я распахиваю глаза и вижу перед нами прозрачную, переливающуюся сапфирами стену льда. Она вырастает из ниоткуда, в полтора человеческих роста, и багровые молнии беспомощно гаснут в её толще.

От изумления у меня перехватывает дыхание.

Из-за ледяной глыбы выходит высокая, широкоплечая фигура.

Дэмиан Торвальд?

Его студенческая мантия лопается по швам. По бледной коже ползёт ледяная чешуя цвета полуночного сапфира, ложась поверх тела живой броней. Каждая пластина переливается морозным блеском, словно выкована из вечного льда. Его фигура становится выше, опаснее. Мышцы под драконьей бронёй двигаются с пугающей лёгкостью — ни капли показной ярости, только абсолютная уверенность.

Дэмиан снимает с пальца родовой перстень и с маниакальным хохотом отбрасывает его в сторону, словно мусор. Его смех эхом разносится по двору, и мороз, следующий за ним, покрывает камень тонкой паутиной инея. Каждый вдох становится холоднее. Каждый удар сердца громче.

— Любой, кто тронет пару моего друга, умрёт! — объявляет он, и голос его звучит как скрежет льдов.

Наёмники отшатываются, сбивая строй. Но это ещё не всё.

С противоположной стороны двора, из тени вырываются языки пламени. Нет, не пламени, а горящих корней. Они извиваются, как змеи, пробиваясь сквозь брусчатку, оплетая ноги врагов, перекрывая им пути к отступлению.

Из клубов дыма выходит мастер Эш. Его поношенный плащ вспыхивает, обнажая мускулистое тело, покрытое шрамами и древними знаками. Глаза горят алым. Он больше не похож на безумца.

— Веди его в Старый Грот! — рявкает Эш мне, и в его руке материализуется пылающий посох. — Живо, девочка!

Моё сердце пропускает удар. Дэмиан и Эш встают спина к спине. Они переглядываются лишь на миг, и в этом взгляде нет ни тени сомнения. Только мрачное понимание того, что сейчас начнётся.

Рамир рычит что-то нечленораздельное. Его тело всё ещё вибрирует от напряжения, по коже бегут чёрные линии — безумие пытается взять реванш. Но мой запах держит его на грани, и я использую это. Я обхватываю лицо Рамира ладонями, заставляя посмотреть на меня. В глубине его узких, драконьих зрачков мелькает огонёк узнавания.

— Ты слышал, — говорю я, и мой голос срывается. — Нам надо идти. Ты должен держаться. Я не брошу тебя, слышишь?

Рамир неразборчиво шепчет на древнем драконьем, но послушно встаёт на ноги, цепляясь за моё плечо. Его тело горячее, как печь, и от каждого шага его бросает в дрожь.

Я обнимаю его за талию, чувствуя под пальцами влажную от крови кожу. Мы ковыляем к разрушенной арке, ведущей в подземелья, через которые можно попасть в Старый Грот.

За спиной раздаётся треск разрываемых заклятий. Я бросаю взгляд через плечо. Дэмиан рубит наёмников ледяными лезвиями, его движения одновременно ленивые и убийственные. Чешуя искрится, отражая багровые всполохи вражеских атак, и ни одно заклятие не достигает цели.

Дэмиана бросает обещание сквозь хохот:

— Беги, Тьерн, я устрою им весёлую смерть.

Эш же заливает проход огненными лианами; один из противников кричит, когда корни обвивают его щиколотки и затягивают под землю. Кто-то пытается пробиться к нам, но перед ним вырастает новая ледяная стена, и сапфировая фигура Дэмиана заслоняет проход.

— Не отвлекайся, пустышка! — доносится насмешливый вопль Торвальда.

Я тащу Рамира дальше. Мы ныряем в узкий коридор, сводчатый потолок которого уходит во тьму. Я подкидываю в воздух над нами магический светлячок.