Хранительница безумного дракона

Глава 42

Дверь за моей спиной содрогается. Тяжелые удары перемежаются с шипением разъедающих чар. Петли воют, выплевывая синие искры.

— Отойди! — рычит Рамир, отталкивая меня в сторону.

Я врезаюсь спиной в стеллаж. Стеклянные колбы жалобно звякают. Перед глазами сверкает лишь сводящая скулы бешеная аура Тьерна: алые сполохи в фиолетовом дыму. От его тела идет жар, от которого воздух плавится струящейся дымкой.

Он разворачивается к высокому, забранному алхимическим свинцом окну. Без колебаний Рамир впечатывает в него сгусток пламени. Стекло лопается, разлетаясь дождем острых осколков. В лицо врывается влажный ветер.

— Прыгай! — приказывает он, хватая меня за шиворот и толкая к окну.

Я цепляюсь за подоконник. В ужасе вглядываюсь в черный провал в пять этажей. До булыжников внутреннего двора лететь и лететь, ветер воет в пустоте, рвет волосы, и далеко внизу каменная площадка кажется безжалостно далекой.

— Ты спятил?! — выдыхаю, пытаясь вырваться.

Рамир не слушает. Рывком он хватает меня на руки. Его глаза горят лихорадочным, нечеловеческим огнем, зрачки вытянуты вертикально. Кожа на скулах идет волнами, проступая чешуей.

— Доверься мне, — хрипит он, и это больше не просьба. Это приказ, от которого меня пробирает мелкая дрожь.

Он вжимает меня в твердую, пылающую жаром грудь. От его кожи веет дымной, терпкой мощью, к которой мое тело тянется помимо воли.

— Держись, — рычит он мне в макушку, и в следующую секунду мы вместе падаем в пустоту за окном.

Ветер бьет в лицо, желудок ухает в пятки. Я вжимаюсь в Рамира, чувствуя, как его тело меняется в падении. Из его лопаток с влажным хрустом вырываются не до конца сформированные, гигантские когтистые крылья. Кожаные перепонки с треском натягиваются, вспыхивая багровыми прожилками, тормозя наше падение.

Это не полет, а управляемое падение. Рамир гасит инерцию, его тело принимает на себя удар о брусчатку двора.

Он приземляется на полусогнутые ноги, которые крошат камень, выпуская облако пыли. Меня он бережно опускает на землю, заслоняя собой.

— Найди Эша и убирайся из Академии, — роняет он, с трудом разжимая руки. Голос вибрирует низким, утробным рыком. — Беги через подземелья, куда угодно. И не возвращайся.

— Нет! — мой голос срывается на крик. — Рамир, мы вместе!

— Ты — помеха, — чеканит он. — Мой зверь… я не смогу сдерживаться. Лучше пусть мой безумный дракон разберется с наемниками отца здесь, чем я сорвусь рядом с тобой. А ты просто беги.

Сверху, из разбитого окна кабинета, вырывается фигура в сером развевающемся плаще. Наемник приземляется упруго, словно кошка, перекрывая путь к аркаде внутренних переходов.

С другой стороны двора, из тени колоннады, выступают еще двое. Лица скрыты шлемами, но их ауры бьют по нервам холодом отточенной, нечеловеческой выучки. Маги-убийцы из личной гвардии Лорда Тьерна. Нас взяли в кольцо.

— Тьерн-младший. Лорд велел доставить тебя живым. Девчонку можно мертвой, — доносится лишенный эмоций голос старшего наемника.

Рамир толкает меня в сторону груды каменных обломков у стены.

— Прячься. И не высовывайся, что бы ни случилось, — цедит он сквозь зубы и шагает вперед, прикрывая меня спиной.

Я, спотыкаясь, бросаюсь к руинам старой кладки, падаю за груду щебня. Сердце колотится в горле. Я вжимаюсь в холодный камень, не в силах отвести взгляд.

Рамир выходит на открытое пространство. Его плечи напряжены. Кончики пальцев удлиняются, превращаясь в иссиня-черные когти.

Его спина изгибается неестественной дугой. Ткань рубашки с треском рвется. С влажным, рвущимся изнутри хрустом из лопаток стремительно, уже не сдерживаясь, вырываются два гигантских когтистых крыла.

Мир замирает в паралитическом ужасе. В старых фолиантах драконы изображены величественными, золотыми, сияющими созданиями. Но то, что преображается передо мной — это кошмар.

Черное, как сажа, как беззвездная пустота, тело Рамира растет, ломая брусчатку двора, едва не задевая хвостом колонны аркады. Вытянутая, зубастая морда с кривыми, неровными рогами венчает чешую выцветшего оникса. По его бокам струятся язвы, сочащиеся черной, густой кровью — последствия вируса Угасания, проступившие на шкуре.

Огромные глаза заволокло чёрной мутью, и лишь на самом дне еще тлеют умирающие оранжевые искры. Зверь издает гулкий, надтреснутый рев, от которого вибрирует каждый камень в кладке. Ветер относит эхо от стен Академии обратно во двор, многократно усиливая жуткий звук.

Первый наемник вскидывает руку с артефактным копьем. С шипящим свистом оно вонзается в бок дракона.

Черная кровь хлещет, прожигая камень. Рамир всхлипывает — громовой раскат, полный боли, — и бьет хвостом. Каменная стена аркады взрывается пылью, обломки градом сыплются на булыжник.

Двое наемников отлетают, но тут же вскакивают. Их магия — холодные, голубые лезвия — кромсает его крылья. Перепонки рвутся с отвратительным треском. Еще один маг бьет сверху, с балкона, ледяной пикой, которая впивается в плечо дракона.

Я вжимаюсь в выступ, задыхаясь от бессильной ярости. Внутри все кричит: он делает это ради меня. Рамир сгорает, истекая ядовитой кровью, а я не могу даже пошевелиться.

Что толку от моих попыток вспомнить, если единственный, кто меня защищает, сейчас гибнет?

В голове что-то тонко звенит на пределе слышимости, словно лопается перетянутая струна.

Драконье горло исторгает струю запредельного черного пламени, заливая двор. Наемники выставляют щиты, но один из магов не успевает уйти с линии атаки, и пламя слизывает его, оставляя оплавленный доспех и запах горелой плоти. Зато оставшиеся двое бьют синхронно, вонзая ледяные пики в грудь и бок зверя.

Дракон Рамира пошатывается, оседает, кроша когтями каменную кладку во дворе. Его грудная клетка с хрипом вздымается, а из пасти вытекает струйка черной пены.

Рамир не победит. Он знал это с самого начала. Он просто хотел выиграть время для меня.

Звон в голове становится невыносимым, перерастает в треск, в скрежет, словно по стеклу проводят алмазом. Мир теряет очертания. Перед глазами проносятся образы: скрюченная фигура Крэса, его лживая ухмылка, серебряная брошь в его руках, голоса, читающие ритуальную вязь. Я вспоминаю.

Я не теряла память.

Я сама инстинктивно спрятала ее за секунду до того, как плетение забвения коснулось меня. Я запечатала свои воспоминания в самую глубину, в ядро моей ведьмовской природы, защитный кокон, который не смог пробить даже артефакт Лорда Тьерна.