Хранительница безумного дракона

Глава 41

Рамир

— Куда собрался, Профессор?

Мой голос — слошной лёд, но внутри всё кипит. Безумие зверя, загнанное вглубь близостью с Виолой, снова поднимает голову. Дракон скребётся где-то под рёбрами, требуя выпустить его наружу, разорвать это место и всех, кто прячется за его стенами. Но сначала — правда.

Грэйвс резко оборачивается. Он сияет притворным радушием, которое исчезает на глазах, обнажая липкий, животный страх.

— Рамир Тьерн! Какая неожиданная... честь. Я как раз собирался... уладить кое-какие дела перед инспекцией. Вы же знаете, как это бывает...

— Заткнись.

Одного шага хватает, чтобы преодолеть разделяющее нас расстояние. Моя рука сжимается на его горле, впечатывая тощее тело в книжный шкаф за его спиной. Фолианты с грохотом падают на пол. В его расширенных от ужаса зрачках отражаются мои глаза, горящие оранжевым, неподвластным мне огнём.

— Ты знал, кто дал Крэсу артефакт забвения? — мой голос падает до шёпота, от которого Грэйвс бледнеет ещё сильнее. — Ты покрывал его все эти дни. Знал, что эта гнида стёрла ей память, и молчал. Почему?

— Я... я не... — он хрипит, царапая мою руку. Его ногти ломаются о мою кожу, покрытую проступающей драконьей чешуёй. — Я не мог...

Виола не вмешивается. Просто стоит у двери, прямая, как натянутая струна, и её присутствие — единственное, что не даёт мне свернуть ублюдку шею прямо сейчас.

Её взгляд прикован к моей руке, сжимающей горло Грэйвса, но на её лице ни страха, ни отвращения. Только холодная, кристально чистая жажда справедливости.

— Не мог? — я ослабляю хватку ровно настолько, чтобы он мог говорить. — Так расскажи мне почему, профессор. Расскажи о том, как ты позволял этим выродкам ломать студенток, пока сам прикрывал свою задницу.

Грэйвс судорожно глотает воздух. Его взгляд мечется между мной и Виолой, словно ищет путь к отступлению, которого не существует.

— Это был проект Лорда Тьерна, а не просто игра, — выдавливает он. — Он приказал. Он назвал ведьму «Идеальным сосудом».

Мир на мгновение замирает. В ушах начинает звенеть.

Так всё-таки это, и правда, был мой отец. Только сейчас я понимаю, что до последнего надеялся, что это всё-таки не так.

— Мне нужны подробности!

— Лорду Тьерну была нужна ведьма, — слова теперь льются из Грэйвса потоком, словно он надеется, что правда спасёт ему шкуру. — Сильная ведьма из древнего ковена, чей дар ещё не пробудился. Он искал. И когда нашел, устроил ее поступление в нашу Академию, чтобы... — он откашливается и поспешно продолжает тараторить, — Её магия... она резонировала с вирусом Драконьей Чумы. Твой отец хотел перекачать безумие твоего зверя в неё. Но сначала необходимо было стереть её личность, оставить чистый лист, способный принять чужую агонию. Чтобы ты исцелился. А она... стала бы расходным материалом.

Воздух в кабинете сгущается, пропитываясь запахом грозы. Моя рука снова сжимается, и Грэйвс захлёбывается собственным криком.

— Значит, это мой отец... — голос мой теперь звучит как скрежет металла. — Мой отец убил Нимфу. Мой отец приказал стереть личность Виолы. Мой отец планировал использовать её как... сосуд?

— Я просто выполнял приказы! — визжит Грэйвс. — Я должен был молчать и наблюдать! Твоему отцу было очень трудно выследить такую ведьму. Магия Дикой Лозы прячет своих дочерей, но он нашёл. И всё ради тебя! Он хотел спасти тебя. Разве ты не понимаешь? Ты должен исцелиться!

— За её счёт.

Я отшвыриваю профессора на пол. Грэйвс катится по каменным плитам, задевая опрокинутое кресло. Я заслоняю Виолу собой, хотя она стоит у двери и не видит этого жеста.

— Где артефакт? — спрашиваю я. — То, чем стёрли её память. Ты отдашь его мне, и мы вернём всё назад.

Грэйвс поднимает голову. Его глаз дёргается. Страх всё ещё плещется в его зрачках, но к нему примешивается ещё что-то скользкое и расчётливое.

— Артефакт... да, конечно. Я могу... я помогу вам. Это в сейфе, в стене... если вы позволите мне...

Он ползёт к одной из книжных полок, дрожащими пальцами нажимает на какие-то руны.

Я не свожу с него глаз, готовый в любое мгновение атаковать.

Мой зверь внутри воет, требуя крови предателя. Сердце колотится где-то в горле.

Если артефакт здесь... если можно всё исправить... может быть, у нас ещё есть шанс?

Внезапно позади раздаётся тихий, но твёрдый голос:

— Рамир.

Я не оборачиваюсь. Не могу отвести взгляд от Грэйвса. Виола подходит сзади, и её холодная, как родниковая вода, и нежная, как лепестки цветов, ладонь ложится на мой сжатый кулак.

— Он тянет время, — говорит она. — Его пальцы... он плетёт вязь вызова. Прямо сейчас.

В тот же миг Грэйвс вскидывает руку, и с его ладони срывается алая искра. Она врезается в потолок, рассыпаясь пульсирующей сетью сигнальных рун.

Профессор скалится, и страх на его лице сменяется торжеством.

— Ты глуп, Тьерн, — шипит он. — Я ничего вам не отдам. И пока вы тут играли в благородство, я уже вызвал гвардию твоего отца. Они будут здесь с минуты на минуту. И тогда... мы посмотрим, кто кого допросит.

Мой зверь взрывается.

Я перестаю быть человеком. Моё тело движется быстрее мысли. Грэйвс ещё не успевает договорить, а я уже впечатываю его в стену в другом конце кабинета. Когти прорезают его мантию, оставляя на груди рваные полосы.

— ТЫ, ЖАЛКИЙ...

— Рамир! — голос Виолы пробивается сквозь красную пелену ярости. — Не убивай его! Он нужен нам!

Её спокойный, как штиль, голос действует словно ушат ледяной воды. Я замираю; безумие зверя отступает, обратно загнанное в клетку её присутствием. Мои когти всё ещё у горла Грэйвса, но хватка уже не смертельная.

— Отзови вызов, — рычу я ему в лицо. — Сейчас же.

Но Грэйвс только смеётся нервным, дребезжащим смехом обречённого.

— Поздно. Они уже идут. И когда Лорд Тьерн узнает, что ты здесь... с ней... он уничтожит вас обоих.

За дверью раздаётся топот тяжёлых шагов и лязг металла. Слишком поздно: наёмники отца уже здесь.

Виола смотрит на меня, и в её глазах нет страха, лишь решимость и странное, обжигающее доверие.

— Мы выберемся, — говорю я ей. — Вместе.

Она кивает. И я понимаю: даже если весь мир сейчас обратится против нас, это не имеет значения. Я не позволю никому — ни отцу, ни наёмникам — забрать её.

Дверь кабинета с грохотом слетает с петель.