Хранительница безумного дракона

Ректор что-то лепечет в ответ. До меня доносятся лишь заискивающие интонации. Но я знаю, что это ничего не изменит.

Ирис тянет меня за рукав.

— Надо уходить, — её голос дрожит. — Виола, надо...

Я не успеваю ответить.

Чья-то тяжёлая, горячая ладонь ложится на моё плечо. Длинные пальцы сжимаются до лёгкой боли.

Рамир стоит за моей спиной, как всегда бесшумно возникнув из ниоткуда.

Его лицо непроницаемо. Ни единой эмоции не проскальзывает в резких чертах, только лёгкое напряжение в уголках рта и оранжевые искры, вспыхивающие в глубине зрачков.

— За мной.

Он просто коротко приказывает жёстким тоном, не терпящим возражений, а широкая спина уже закрывает меня от галереи, от наёмников, от ледяного, пронизывающего взгляда его отца.

Лорд Тьерн, ректор, перепуганные студенты отступают на задний план. Передо мной только ткань чёрной форменной рубашки Рамира, обтягивающей литые мышцы плеч, в нескольких сантиметрах от моего лица.

— Ирис, — бросает Рамир через плечо. — Возвращайся в комнату. Запри дверь. Никому не открывай.

Ирис хочет что-то возразить, её рот приоткрывается, в глазах мелькает протест. Но Рамир не даёт ей сказать ни слова.

— Живо.

Мою соседку сдувает с места, как осенний лист порывом ветра. Через секунду она уже исчезает в боковом коридоре, а Рамир продолжает крепко держать меня за плечо и увлекает в противоположную сторону.

Мы идём очень быстро. Мне приходится почти бежать, подстраиваясь под его размашистые, чёткие шаги, чтобы не отставать.

Коридоры мелькают перед глазами: главная галерея, поворот налево, винтовая лестница вниз, ещё один коридор, ещё одна лестница.

Гвардейцев здесь нет. Видимо, все стянуты к парадному входу. Гулкое, тревожное эхо наших шагов мечется под сводчатыми потолками.

— Куда мы? — выдыхаю я, когда лёгкие начинает жечь от нехватки воздуха.

— К Грэйвсу.

— Зачем?

Рамир не отвечает. Только сжимает моё плечо чуть крепче, не больно, скорее успокаивающе. Или предупреждающе. Я не могу понять.

Его лицо по-прежнему бесстрастно, но жилка пульсирует на виске.

Глядя на перекатывающиеся под кожей мышцы, на неестественно прямую спину, на пальцы свободной руки, которые подрагивают, сжимаясь в кулак и снова разжимаясь, я понимаю: Рамир в ярости.

Его внутренний дракон тоже чувствует отца и реагирует соответственно.

— Что здесь делает твой отец? — мой голос прерывается. — Инспекция?

— Инспекция, — повторяет Рамир. Его рот кривится в усмешке, от которой у меня мурашки бегут по позвоночнику. — Да. Инспекция. С двадцатью наёмниками и боевыми артефактами, запрещёнными к использованию на территории Академии.

Мы сворачиваем в узкий проход, которого я раньше не замечала. Здесь темно, только редкие магические светильники на стенах дают тусклое, мертвенное свечение. Пахнет сыростью и старой бумагой.

— Он знает, — говорю я, не спрашивая, а утверждая.

Рамир останавливается так резко, что я врезаюсь в него. На мгновение весь воздух выбивает из лёгких — от удара, от близости, от жара его тела, который пробивается даже сквозь толстую ткань рубашки.

Его глаза горят. Оранжевые всполохи пляшут в расширенных зрачках, и в их безумном свете лицо дракона кажется лицом опасного хищника, загнанного в угол и готового разорвать любого, кто приблизится.

— Знает, — подтверждает он. — И я должен рассказать тебе кое-что ещё.

Он отпускает моё плечо и отступает на полшага. В тусклом свете коридора на его скулах ходят желваки. Пальцы дрожат, но не от страха, а от бешенства.

— Всё это, — он обводит рукой пространство вокруг нас, и я понимаю: он имеет в виду не коридор. Он имеет в виду меня, себя. Всю мою сломанную жизнь. — Виола, всё это происходит по воле моего отца. С самого начала.

Я моргаю. Слова доходят медленно, будто пробиваются сквозь толщу воды.

— О чём ты? Как это с самого начала?

— Когда я допрашивал Крэса, — голос Рамира звучит глухо, с металлическим скрежетом, — он рассказал мне не только про артефакт. Он рассказал, кто именно приказал стереть тебе память.

Пауза. Тяжёлая, густая, как кровь.

— Мой отец. Лорд Тьерн лично отдал приказ.

Мир качается. Стены коридора плывут перед глазами, и я прислоняюсь спиной к холодному камню, чтобы не упасть.

— Твой отец? — мой шёпот больше похож на хрип. — Но... почему?

Рамир проводит ладонью по лицу. Ему непросто даётся наш разговор. Каждое слово он выдирает из себя, как занозу из-под кожи.

— Ты не просто попала в Академию, Виола. Тебя заманили сюда. Отец сам нашёл тебя. В твоём ведьмовском ковене. Он выследил тебя, потому что узнал о твоём даре. О твоей силе.

Внутри всё холодеет.

— Зачем? — мой голос звучит будто со стороны. — Зачем я ему?

Рамир молчит. В его глазах плещется незнакомый мне прежде стыд. Жгучий, разъедающий стыд наследника перед девушкой, которую его собственная семья обрекла на ад.

— Сосуд, — наконец произносит он. — Он хотел использовать тебя как сосуд, чтобы закупорить мою болезнь в тебе.

У меня перехватывает дыхание. Сердце делает кульбит и замирает.

— Что?

— Вирус, — Рамир говорит отрывисто, чеканя слова. — Тот самый, что сводит с ума моего дракона и убьёт его, а заодно и меня, рано или поздно. Отец искал способ избавиться от него. И когда узнал о ведьме с уникальным даром поглощения чужой магии, о тебе... он решил, что нашёл решение. Он хотел перекачать вирус из моего тела в твоё. Чтобы я остался чист, а ты...

Он не договаривает. Ему и не нужно.

Я отшатываюсь. Спина вжимается в холодный камень. Перед глазами встают образы: мои провалы в памяти, кошмары, боль, страх, ощущение, что я теряю себя по кускам.

— Так это ты, — мой голос срывается. — Ты знал. Ты с самого начала знал об этом.

Рамир дёргается, будто я ударила его.

— Нет, — он качает головой. — Я не знал.

— Ты его сын! — я почти кричу. — Ты наследник! И ты хочешь сказать, что не знал о планах собственного отца?!

Оранжевые искры в его глазах вспыхивают ярче. Дракон внутри Рамира требует выхода.

— Я не знал, Виола! — его голос звенит от напряжения. — Клянусь тебе. Когда Крэс сказал мне об этом... — он запинается. — Я чуть не убил его на месте. Я вытряс из него всё. Каждую деталь. Каждую крупицу информации. И я не мог поверить. Мой отец... он говорил, что хочет помочь мне. Что нашёл способ контролировать вирус. Я думал, он ищет лекарство. Я не знал, что его лекарство — это ты!