Страница 65 из 89
Глава 39
Рамир
Воздух в бойцовском клубе пахнет застарелой кровью и остаточной магией. Не успеваю перешагнуть порог, как передо мной мешком с костями падает тело.
Шестерка Крэса, один из тех шакалов, что ставили на меня и Виолу, хрипит, пуская кровавые пузыри. Его сломанные пальцы скребут по каменному полу.
Дэмиан вытирает костяшки о его же мантию. Небрежно, как о половую тряпку.
— Тьерн, — он скалится, и в полумраке вспыхивают его драконьи зрачки. — А я как раз собирался скормить этого ублюдка пираньям в Академском озере. У них, говорят, сейчас брачный период. Будут рады угощению.
Перешагиваю через стонущее тело. Мысли тяжелые, как ртуть. До сих пор не отпускает тот момент в оранжерее, когда Нимфа выкрикнула имя моего отца. Ее призрачный голос всё ещё звенит в ушах.
«Лорд Тьерн… приказал стереть меня».
И лицо Виолы. Ее зеленые глаза, расширенные от ужаса, когда мой дракон забился в агонии, требуя либо укусить ее, либо разорвать собственную грудную клетку.
Я так и не рассказал ей правду.
Воспоминание о ее губах. О том, как она отчаянно ответила на поцелуй со вкусом слез. О том, как ее пальцы вцепились в мои плечи. От этого воспоминания дракон внутри довольно ворочается, но тут же скулит от боли.
— Ты выглядишь дерьмово, — Дэмиан пинает тело в угол, словно мусор. — Как свидание с пустышкой? Надеюсь, ты хотя бы…
— Заткнись.
Он осекается. Не от грубости, он к ней привык. От тона. Мой голос звучит глухо, как перед казнью.
Подхожу к нему ближе. Вокруг никого. После его развлечений даже крысы попрятались. Хорошо. То, что я собираюсь сделать, не предназначено для лишних глаз.
— Ты узнал что-то еще? — спрашивает он, выключая шутливый тон. В его взгляде мелькает искренняя тревога. Только Дэмиан умеет так переключаться — от садистского веселья к холодному расчету за долю секунды.
— Я уже узнал все, что нужно. От Крэса.
Улыбка Дэмиана сползает с лица, сменяясь вязким, как смола, раздражением.
— Потрясающе, — тянет он, отряхивая невидимую пыльцу с манжеты. — Ты, значит, выпотрошил его в одиночку. Без меня. Хотя я, помнится, просил всего-то сутки. Всего-то жалкие двадцать четыре часа, чтобы я сам выбил из этой чешуйчатой мочалки правду. Но нет. Лорду Тьерну, видите ли, скучно ждать, пока друг выполнит грязную работу. Так приятно, когда твои просьбы ценят…
Я молча выдерживаю его взгляд. Внутри всё холодеет: Дэмиан в своём праве. Я действительно обещал.
— Прости, — выдавливаю. — Так вышло.
— «Так вышло», — передразнивает Дэмиан, кривя губы. — Ну конечно. Ты всегда делаешь только то, что тебе хочется, а потом «так вышло». Я волновался, между прочим. Пока ты там вытрясал информацию, я развлекался вот с этим куском мяса, — он пинает стонущую шестёрку, — чтобы хоть как-то быть полезным. Но тебе же плевать.
Его зрачки вспыхивают голубым. С металлическим скрежетом он сжимает пальцы в кулак. Дэмиан не просто зол, он обижен.
— И поэтому ты такой… — он неопределенно ведет рукой, очерчивая мое лицо, — …раздавленный?
— За стиранием памяти Виолы стоит мой отец.
Повисает тишина. Такая густая, что можно резать ножом. Дэмиан замирает. Его циничная маска дает трещину, уголок рта дергается, зрачки сужаются.
— Лорд Тьерн, — медленно выговаривает он. — Твой отец. Приказал стереть память человеческой девчонке. Зачем?
— Она — Идеальный Сосуд. Сильная ведьма. Отец планировал перекачать остатки болезни и безумие моего дракона в нее, когда придет время. Чтобы я остался чист, а она сдохла.
Дэмиан молчит. Потом отворачивается, с силой пинает ни в чем не повинный тренировочный манекен. Тот отлетает к стене и разламывается пополам.
— Вот же гнида чешуйчатая, — рычит он. — Я знал, что твой старик — мразь, но чтобы настолько…
— Я не смог ей рассказать.
— Что?!
— Виоле. Я должен был. Но не смог, — смотрю на свои руки. Они дрожат. От ярости, от боли, от вируса, что грызет вены изнутри. — Она смотрела на меня… после того, как Нимфа обвинила отца. А я просто… не нашел слов. А потом дракон чуть не сорвался, а она успокоила меня. И я уже не смог...
Дэмиан проводит ладонью по лицу. Устало, без привычного пафоса.
— Рамир… — он впервые за долгое время называет меня по имени, а не по фамилии. И от этого становится еще паршивее. — Ты понимаешь, что если она узнает от кого-то другого…
— Я знаю. Знаю, Драго подери, — сжимаю кулаки. Когти прорезают кожу на ладонях, кровь капает на каменный пол. — Но я не могу. Пока не могу. Мне нужно… мне нужно убедиться, что я не опасен. Что мой дракон не разорвет ее при следующей встрече.
— И как ты собираешься это сделать? — он скептически изгибает бровь. — Помедитировать? Попить травяного отвара, который она тебе сварила?
— Нет.
Запускаю руку в карман мантии. Пальцы смыкаются на холодном металле. Достаю простую шкатулку. По краям тускло мерцают руны сдерживания. Протягиваю Дэмиану.
Он берет ее. Взвешивает в ладони. Открывает.
Внутри лежит ошейник. Тонкий, из черненого серебра, с единственным кристаллом в центре. Кристалл пульсирует алым, словно живое сердце.
— Что это за хрень? — спрашивает он, но по изменившемуся голосу я понимаю: он догадался.
— Магический ошейник-гильотина. Артефакт из сокровищницы Тьернов. Если активировать кристалл, лезвия внутри мгновенно сомкнутся. Без шансов на регенерацию.
Дэмиан захлопывает шкатулку. Его глаза опасно вспыхивают.
— И зачем, во имя всех гребанных драконьих богов, ты даешь это мне?!
— Потому что ты — единственный, кому я доверяю.
Он замирает. Открывает рот, но я не даю ему возразить.
— Слушай внимательно. Я теряю контроль. С каждым днем все быстрее. Последствия вируса дают о себе знать, пожирают мой разум. Мой дракон поддается безумию быстрее меня. Он успокаивается только рядом с ней... Но, я боюсь, что однажды даже она не сможет помочь, и зверь сорвётся окончательно, — говорю это ровно, холодно, словно речь идет не обо мне. — Ты узнаешь этот момент.
— Как? — хрипит Дэмиан.
— По глазам. Когда мой дракон возьмет верх, мои глаза станут полностью черными. Ни оранжевых искр, ни зрачков, только тьма. И в этот момент я не смогу сдержаться и пойду к ней, Дэмиан. В ее комнату. Сомну охрану, проломлю стены, мне будет плевать. Я буду хотеть только одного: добраться до источника ее запаха. До ее кожи. До ее…