Страница 53 из 56
— Родителям нужно сказать, что свадьбы не будет, — добавил он.
— Я скажу, — ответила она.
— О связи тоже?
— Пока нет. Они услышат только то, что от меня зависит его жизнь.
Велар опустил взгляд. Он понимал: именно так услышал бы и сам ещё вчера.
— Хорошо. Сначала разберитесь.
Арен посмотрел на отца.
— Савея говорила, что предупреждала вас. Что знак не похож на обычное обещание.
Велар провёл ладонью по бороде.
— В доме лежала твоя мёртвая мать. На рушнике рядом с твоим именем появилось имя живого ребёнка. Я не подумал о свадьбе. Подумал, что хотя бы один раз Тарва дала нашей семье не смерть.
Он посмотрел на Альну.
— Потом вы росли рядом. Семьи начали говорить. Объяснение стало привычным, и никто не остановился, чтобы спросить, чего хотите вы.
Это не оправдывало. Но делало правду сложнее.
Не безымянные взрослые, спокойно решившие чужую жизнь.
Напуганные люди после похорон, увидевшие в непонятном знаке то, что хотели увидеть.
— Мы спросили, — сказала Альна. — И решили.
Велар кивнул.
— Тогда это ваше решение.
Он подошёл к кобыле и осмотрел жеребёнка. Руки двигались привычно, но мысли оставались далеко.
— А теперь домой, — сказал он сыну. — Поешь и ляг.
— Я уже ел.
— Савея предупредила, что ты так скажешь.
— Вы действительно сговорились.
Велар не улыбнулся.
— Она сказала, что у реки ты перестал отвечать.
Арен замер.
— На несколько мгновений.
— Домой.
Теперь в голосе отца прозвучал страх.
Арен кивнул.
У ворот он обернулся к Альне.
— Я не знаю, что будет дальше.
Она посмотрела на жеребёнка, который снова пытался выбраться из стойла.
— Наконец-то мы оба этого не знаем.
— Тебя это не пугает?
— Пугает. Но страх не всегда означает, что нужно вернуться туда, где всё было решено.
Арен задержал на ней взгляд и ушёл.
Альна стояла у ворот, пока его фигура не скрылась между домами. Только потом вернулась в хлев.
Жеребёнок снова поднялся. На этот раз простоял долго. Ноги дрожали, но не подгибались.
Альна протянула ладонь. Он осторожно коснулся её носом.
— Никто тебя ни с кем не обручал, — тихо сказала она.
Жеребёнок фыркнул ей в пальцы.
— Везёт.
• • •
К вечеру Арен проснулся от холода.
Сначала не понял, где находится. Комната была тёмной, только на стене лежала полоса закатного света. В печи потрескивали дрова. За окном скрипнула калитка, коротко заржала лошадь.
Потом вернулись воспоминания.
Рушник. Имя Альны. Вода, поднявшаяся к берегу. Эйра, опустившая ладонь к Тарве.
И туман, из которого его звали без слов.
Арен резко сел.
Под рёбрами лежал холод — небольшой и тяжёлый, словно внутри оставили речной камень. Он прижал ладонь к груди. Сердце билось ровно.
На столе Велар оставил хлеб, сыр и кружку воды. Рядом лежал нож.
Арен встал. Ноги больше не дрожали, только голова оставалась тяжёлой после короткого сна. Он умылся во дворе, переоделся и вернулся к столу.
Ел медленно.
Дом был пуст. Велар, вероятно, ушёл к конюшням. Его рабочая куртка исчезла с лавки.
Арен допил воду.
В кружке ничего не произошло.
Ни первого круга. Ни второго.
Обычная вода. Обычный дом.
Но стоило подумать о Тарве, как холод под рёбрами отозвался сильнее.
Солнце уже опускалось к лесу. Тени от домов вытянулись через дорогу, воздух пах остывающей землёй, дымом и сухим сеном.
Арен знал, куда пойдёт.
На этот раз не пытался убедить себя, что только ради рушника. После разговора с Альной такая ложь была бы особенно жалкой.
У ворот его встретил Велар.
— К реке?
— Да.
— Савея велела не ходить.
— До вечера.
Отец посмотрел на солнце, ещё не коснувшееся верхушек леса.
— Вечер не наступает только потому, что тебе захотелось.
— Я должен поговорить с Эйрой.
— Она утром всё видела.
— Не всё.
Велар задержал его за плечо. Не крепко — только остановил.
— Вернёшься до темноты?
— Вернусь.
На этот раз без «постараюсь».
Отец отпустил.
— Тогда иди.
Дорога к Тарве была почти пустой. Люди возвращались с полей, закрывали загоны, уводили детей домой. Возле последних домов пахло ужином и печным дымом. Дальше начинался лес.
Под деревьями уже сгущался сумрак. Солнечный свет лежал на верхних ветвях, но у земли тени сливались. Пахло влажной корой и водой.
Арен спустился к броду.
Тарва текла спокойно. Ничто не напоминало, что утром вода выбиралась на берег и пыталась увести его.
Он вошёл. Холод поднялся до колен.
На середине остановился.
Не назвал себя. Даже про себя.
Течение дрогнуло возле ноги, но из глубины ничего не поднялось.
Эйра сидела под старой ивой. Рушник оставался в нише между корнями, завёрнутый в белое полотно. Одна складка была оставлена незакрытой, и в узкой щели виднелся участок тёмно-зелёной нити.
Эйра не касалась ткани.
Роен стоял у корней и смотрел на свёрток. Увидев Арена, повернул гладкую голову.
— Ты снова пришёл.
— Ты снова заметил.
— Эйра сказала не подпускать тебя к рушнику.
— Я не собираюсь его трогать.
— Живые часто сначала не собираются, а потом делают.
— Значит, сегодня тебе повезло.
Роен не отошёл.
Эйра подняла глаза.
— Ты должен был отдыхать.
— Отдыхал.
— Мало.
— Достаточно, чтобы дойти.
Она смотрела внимательнее обычного: проверяла дыхание, движения, цвет лица.
— Холод остался?
Арен положил ладонь на грудь.
— Немного.
— Сильнее возле воды?
— Да.
— К реке тянет?
— Нет.
Эйра поднялась и остановилась в одном шаге. Холод под рёбрами сдвинулся, но не стал сильнее. Скорее отозвался на её присутствие.
— Рушник изменился? — спросил Арен.
— Нет.
— Тогда почему не вернуть домой?
— В сухой ткани нить снова ляжет поверх разрыва. Вы решите, что узел закрылся.
— Сколько он будет лежать здесь?
— Пока не поймём, что произошло.
— Это может занять долго.
— Может.
Арен посмотрел на узкую полоску зелёной нити.
— Мы решили, что свадьбы не будет.
Пальцы Эйры едва заметно сжались.
— Вы с Альной?
— Да.
— Понятно.
— Всё?
Она подняла глаза.
— Что ты хочешь услышать?
— Не знаю.