Страница 52 из 56
Когда показались первые дома, Савея свернула к себе.
— К полудню будь дома, — сказала она Арену. — Поешь и ляг.
— Я ел у тебя.
— Три ложки.
— Ты считала?
— Я принимала тебя на этот свет. При необходимости продолжу считать.
Она ушла.
Велин жил своим утром. Возле колодца женщины полоскали полотна, по дороге медленно шла телега с сеном, дети носились вдоль плетней. Из открытого окна пекарни тянуло горячим хлебом.
Никто не знал, что за рекой лежит вещь, вокруг которой строили будущее двух семей.
Никто пока не знал, что свадьбы не будет.
От этой мысли Альне становилось то холодно, то легко.
Во дворе её дома отец чинил ограду возле хлева, мать развешивала выстиранные полотна. Увидев Альну и Арена вместе, оба на мгновение остановились, но ничего не спросили.
Возможно, заметили Савею на дороге.
Возможно, просто поняли, что разговор будет позже.
Кобыла стояла в стойле, прикрывая жеребёнка боком. Он обсох, шерсть на спине стала светлее, на лбу проявилось маленькое белое пятно. Ноги ещё дрожали, но держался он увереннее.
— Лучше, — сказал Арен.
— Намного.
Альна вошла в стойло и провела ладонью по шее кобылы. Тёплая кожа подрагивала. Животное было измучено, но дышало ровно. Жеребёнок ткнулся носом в её бок, нашёл молоко и замер, широко расставив ноги.
Через щели между досками падал солнечный свет. Снаружи молоток мерно ударял по дереву.
— Если бы рушника не было, — спросила Альна, — ты бы выбрал меня?
Удары во дворе прекратились.
Арен смотрел на жеребёнка.
— Не знаю.
Она ожидала этого ответа. Всё равно стало больно.
— Хорошо.
— Честно.
— Это не делает ответ хорошим.
— Знаю.
Альна погладила кобылу, хотя та уже отвернулась.
— Я думала, ты скажешь нет.
— Хочешь, чтобы сказал?
— Нет.
Она закрыла глаза.
— Всю жизнь я знала ответ. А сегодня выяснилось, что его никто никогда не задавал.
Арен вошёл в стойло. Кобыла подняла голову, но не отступила. Он остановился рядом, не касаясь Альны.
— Ты всегда была моей семьёй.
— Это не то же самое.
— Нет.
— И не пытайся сделать боль меньше.
— Я не умею.
— Пытаешься.
Он опустил взгляд.
— Наверное.
Жеребёнок закончил пить и сделал два неловких шага между ними. На этот раз не упал.
— Я любила тебя, — сказала Альна. — Возможно, люблю и сейчас. Только больше не понимаю, что именно называла любовью. Тебя. Нашу дружбу. Или уверенность, что однажды ты выберешь меня, потому что другого будущего нам не оставили.
Арен сжал пальцы.
— Это звучит хуже, чем было.
— А как было?
Он задумался.
— Я не чувствовал себя пленником.
— Потому что тебе не приходилось решать.
Он не стал спорить.
Альна почти хотела, чтобы возразил. Сказал, что ждал свадьбы, представлял общий дом, хотел детей именно с ней. Тогда можно было бы ухватиться за старое.
Но он стоял рядом и не пытался вернуть то, чего, возможно, никогда не существовало.
— Что ты чувствуешь к Эйре?
Арен замер.
— Не знаю.
— Но хочешь возвращаться.
— Да.
— Видеть её.
— Да.
Каждое подтверждение отзывалось болью. Но теперь Альна сама задавала вопросы и сама решала, готова ли услышать ответы.
— Она тебе нравится?
Он медленно выдохнул.
— Да.
Простое слово. Без оправданий, без попытки спрятаться за Тарвой или тайной рождения.
Альна кивнула. Она знала его глаза с детства — серые, с тёплым коричневым кольцом вокруг зрачков. Знала шрам на подбородке, привычку хмуриться, когда он не понимал чужих намерений, движение плеч перед тяжёлой работой. Знала слишком многое.
И впервые это знание не означало, что она знает их будущее.
— Спасибо.
— За что?
— Что не стал объяснять, почему это ничего не значит.
Арен посмотрел на неё внимательнее.
— Это значит.
Сердце сжалось, но в его честности не было жестокости. Только конец прежней уверенности.
— Значит, свадьбы не будет, — сказала Альна.
Арен ответил не сразу.
— Не будет.
Слова всё равно потребовали времени. Они легли между ними окончательнее любой развязанной нити. Альна услышала за стеной скрип ограды, шаги матери во дворе, тихое дыхание кобылы. Мир не изменился и не остановился. Только исчезла дорога, по которой она мысленно шла столько лет, что перестала замечать её под ногами.
В груди что-то оборвалось и почти сразу стало свободнее.
Не легко.
Свободнее.
— Если когда-нибудь мы захотим другого, — продолжил он, — это будет наш выбор. Не рушника.
— Не оставляй мне надежду из жалости.
— Не оставляю.
Жеребёнок качнулся и упёрся носом в руку Арена. Тот осторожно погладил его между ушами.
— Я всё равно хочу остаться рядом.
— Как кто?
— Пока просто Арен.
Альна подумала.
— Тогда я просто Альна.
— Ты никогда не была просто Альной.
Она нахмурилась.
— Это не о судьбе, — добавил он. — Ты важна мне сама.
Боль не исчезла, но стала мягче по краям.
— Не говори так перед тем, как снова идти к ней.
— Почему?
— Потому что я могу передумать и ударить тебя.
— Понял.
Снаружи раздались шаги.
Велар вошёл в хлев. Увидев сына, первым делом посмотрел на его лицо, затем на руки, будто проверял, не осталось ли на них следов речной воды. После перевёл взгляд на Альну.
— Савея сказала, ты здесь.
— Быстро встретились.
— Она шла от реки. Где рушник?
— У старой ивы. Узел открыт, Эйра будет следить за ним возле Тарвы.
При имени хранительницы лицо Велара стало жёстче, но он не перебил.
— Савея ошиблась насчёт брака, — сказал Арен. — Рушник никогда не обещал, что мы должны пожениться.
Несколько мгновений отец молчал.
— А связь?
— Настоящая. Похоже, она помогает удерживать меня на живом берегу.
Велар посмотрел на Альну. Она увидела, как в его лице складывается первая мысль.
— Это ничего не меняет, — сказала она. — Я не выйду за него из страха, что без меня он умрёт.
— Я не успел ничего сказать.
— Но подумал.
Он не стал отрицать.
— Мы найдём способ укрепить узел, не распоряжаясь жизнью Альны, — произнёс Арен.
Велар долго смотрел на сына. Потом кивнул.
— Хорошо.
Альна не ожидала, что он согласится так быстро.