Страница 54 из 56
— Тогда зачем спрашиваешь?
Арен сел на корень напротив.
— Ты думаешь, я сделал это из-за тебя.
Эйра помолчала. Вечерний ветер двигал ветви ивы, по воде шла мелкая рябь. Роен отошёл чуть дальше, но продолжал наблюдать.
— Я появилась в тот момент, когда ты впервые спросил себя, чего хочешь, — сказала она. — Это не одно и то же, что быть причиной.
— До Купалы я не задавал этого вопроса.
— Потому что ответ уже лежал перед тобой. Дом, работа, Альна. Всё было решено достаточно давно, чтобы казаться твоим собственным желанием.
— А потом я увидел тебя.
Эйра едва заметно напряглась.
— А потом ты оказался между берегами. Не путай одно с другим.
— Я стараюсь.
— Очень осторожный ответ.
— Ты сегодня отказался от жизни, которую считал решённой. Осторожность тебе не повредит.
— Я не отказался от Альны.
— От брака.
— Да.
— Ей больно.
— Знаю.
— Тебе тоже.
Арен хотел ответить, что нет. Но перед глазами возник хлев: жеребёнок между ними, Альна, произносящая «не будет».
Потеря будущего, которое он не выбирал, всё равно оказалась потерей. Там был привычный двор, Велар неподалёку, Альна рядом. Дом и дети, которых он никогда не представлял по-настоящему, но всегда знал, что они когда-нибудь появятся.
Теперь этого не было.
Вместе с облегчением внутри осталась пустота.
— Больно, — признал он.
Эйра кивнула.
— Значит, решение настоящее.
— Почему?
— Ненастоящие решения редко что-то отнимают.
Арен посмотрел на неё.
— Ты всегда говоришь так, будто уже прожила всё, о чём я только начал думать.
Лицо Эйры стало неподвижнее.
— Не всё.
— Савея сказала, её бабка помнила тебя. Равена.
Взгляд Эйры ушёл к лесу.
Она не смогла скрыть реакцию — короткую, почти незаметную.
— Ты её знала.
— Помню имя.
— И то, что она просила не отдавать тебя лесу.
— Савея не понимает, о чём говорила её бабка.
— А ты понимаешь?
Эйра повернулась к Тарве.
— Сегодня достаточно старых тайн.
— Для кого?
— Для тебя.
— Все решают, сколько правды мне достаточно.
— Утром ты едва не ушёл за первым именем.
— Это не делает меня ребёнком.
— Нет. Делает человеком, которому иногда нужно остановиться.
Арен поднялся. Между ними осталось меньше шага.
— Что за лес?
— Не место.
— Тогда что?
— Сила.
— Та, что поставила тебя хранительницей?
Эйра замерла.
Ответом стало молчание.
— Ты не выбирала, — сказал он.
— Нет.
— Но можешь уйти?
— Могу.
— Тогда почему остаёшься?
Она смотрела на воду.
— Потому что граница должна быть закрыта.
— Это обязанность.
— Другого ответа сегодня не будет.
Арен почувствовал раздражение — не столько на неё, сколько на двери, которые открывались перед ним одна за другой и тут же захлопывались.
— Утром ты испугалась.
Эйра медленно повернула голову.
— Я не боюсь того, что происходит с живыми.
— Ложь.
В её глазах появилось предупреждение.
— Когда вода потянулась ко мне, ты испугалась.
— Я отвечаю за тех, кого граница забирает не вовремя.
— Только поэтому?
Она молчала.
Роен возле корней перестал двигаться.
— Я не знаю, — сказала Эйра наконец.
— Хорошо.
— Что хорошего?
— Ты впервые не знаешь не про обряд.
Она опустила взгляд туда, где утром холод остановил его дыхание.
— Когда вода потянулась к тебе, мне хотелось успеть.
Она произнесла это так тихо, что шелест реки почти забрал слова. Но Арен услышал. И понял: речь была не о долге хранительницы. Не только о нём.
Признание было небольшим. Почти ничего.
Арен почувствовал его сильнее прямых слов.
Он протянул руку — не к лицу, к её пальцам.
Эйра заметила движение, но не отстранилась. Арен коснулся тыльной стороны её ладони.
Кожа была прохладной. Не мёртвой.
Под пальцами чувствовалось слабое напряжение, будто она в любой момент могла убрать руку и всё ещё решала, стоит ли.
— Зачем? — спросил Роен.
Арен не посмотрел на него.
— Не знаю.
— Живые часто делают то, чего не понимают.
— Это уже твои слова?
— Да.
Эйра убрала руку. Не резко — просто переплела пальцы перед собой.
— Тебе нужно вернуться до темноты.
— Велар сказал то же самое.
— Тогда сегодня он прав.
— Ты просишь?
Солнце почти скрылось за лесом. Последний свет лежал на медных волосах, делая их ярче, а лицо уже оставалось в тени.
— Да.
Одно слово.
Арен кивнул.
— Вернусь.
— В Велин.
— Сегодня — да.
— А завтра?
— Ты хочешь, чтобы я не приходил?
Эйра молчала. Над поверхностью Тарвы появлялись первые серые полосы тумана.
— Не переходи ночью, — сказала она.
— Это приказ?
— Нет.
— Тогда?
— Просьба.
Холод под рёбрами не исчез, но рядом появилось другое тепло.
— До утра не приду.
— Очень щедро.
— Могу до полудня.
— Иди, Арен.
Он улыбнулся.
Эйра тоже.
На этот раз не скрыла. Улыбка изменила лицо, сделала её моложе и почти обычной. Не хранительницей, не женщиной из тумана.
Просто Эйрой.
И исчезла слишком быстро.
Арен вошёл в воду. На середине брода обернулся.
Она стояла под ивой, Роен — рядом. Между корнями белел край свёрнутого рушника.
Арен поднял руку.
Эйра не ответила. Но и не отвернулась.
Он перешёл реку и поднялся на тропу.
На ближнем берегу уже начинались сумерки. Велин ждал впереди: огни в окнах, запах ужина, Велар, который наверняка сидит за столом и делает вид, что не прислушивается к шагам во дворе.
Арен пошёл домой.
Холод под рёбрами почти исчез.
• • •
Эйра смотрела, пока его силуэт не растворился между деревьями. Только потом опустила взгляд на руку.
Там, где её коснулись его пальцы, ничего не осталось.
Ни тепла. Ни следа.
Но прикосновение всё ещё чувствовалось.
— Ты сказала ему не приходить ночью, — заметил Роен.
— Да.
— Почему?
— Ночью граница тоньше.
— Он и так её видит.
— Именно поэтому.
Роен подошёл к корням.
— Ты хотела, чтобы он остался?
Эйра посмотрела на него.
— Нет.
— Долго думала.
— Я не думала.