Страница 48 из 56
Хранительница подняла глаза.
— Ты Альна.
Это был не вопрос.
— Да.
Взгляд Эйры скользнул к её руке на ткани.
— Держи линию.
— Я и не собиралась отпускать.
Они встретились взглядами. Ни спорить, ни выяснять, кто имеет право держать Арена, было некогда.
Эйра коснулась воды.
Тарва отозвалась сразу.
Поток, тянувшийся на берег, остановился. Не исчез, но замер возле ног Арена.
— Что с ним? — спросила Альна.
— Его имя оказалось между двумя откликами.
— Говори понятнее.
Эйра посмотрела на неё.
В зелёных глазах мелькнуло удивление.
— Одна часть обряда держит его среди живых. Другая помнит ночь, когда он уже почти ушёл.
— Первое наречение, — сказала Савея.
— Да.
— Почему второй обряд не перекрыл первый?
— Потому что оба были приняты Тарвой.
Савея сжала край полотна.
— Двадцать четыре года это не мешало.
— Мешало, — ответила Эйра. — Просто нить удерживала два отклика рядом.
— Какая нить?
Эйра посмотрела на руку Альны.
— Эта.
Альна почувствовала, как холодеют пальцы.
— Я ничего не делала.
— Намеренно — нет.
— Что это значит?
— Пока не знаю.
Альна стиснула зубы.
— Вы все очень любите этот ответ.
— Могу солгать, если тебе нужен быстрый.
— Не нужен.
— Тогда придётся потерпеть.
Арен снова вдохнул, на этот раз глубже. Эйра наклонилась к нему.
— Арен.
Он не открыл глаз, но пальцы дрогнули.
— Ещё раз, — сказала Савея.
— Не называй его полностью, — остановила Эйра.
Она коснулась его щеки.
— Слышишь меня?
Веки Арена дрогнули.
Вода возле ног начала отступать.
Альна почувствовала, как меняется тяжесть его тела. Он ещё не держался сам, но перестал казаться неподвижным.
— Арен, — повторила она.
На этот раз он открыл глаза.
Сначала увидел Альну.
Она находилась ближе, держала его, её лицо было прямо перед ним.
— Что…
Голос сорвался.
— Не двигайся.
— Я стою.
— Тогда постарайся не падать.
Он попытался выпрямиться.
Альна удержала.
— Один раз за ночь уже хватило.
Арен нахмурился, словно собирал происходящее по частям.
Потом увидел Эйру.
Взгляд стал яснее.
— Ты пришла.
Фраза прозвучала тихо, но Альна услышала. Эйра тоже.
Хранительница убрала руку с его щеки.
— Тарва позвала.
Не Арен — Тарва. Альна не знала, почему это имело значение, но имело.
Савея накрыла узел сухой тканью.
— Нужно увести его от воды.
— Подожди, — сказала Эйра.
Она держала ладонь над поверхностью.
Течение отступало медленно, словно неохотно освобождало берег.
Только когда вода вернулась к обычной кромке, Эйра кивнула.
— Теперь.
Альна помогла Арену сесть на сухой корень.
Он опёрся о ствол, глубоко вдохнул и поморщился.
— Что произошло?
— Узел открылся, — ответила Савея.
— Сам?
— Сам.
Арен посмотрел на Альну.
Её ладонь всё ещё лежала возле собственного имени.
— Нить вернула меня?
— Удержала, — сказала Эйра.
— Через Альну?
— Через её имя.
— Какая разница?
— Большая.
Эйра перевела взгляд на ткань.
— Человек — не только имя. А имя может хранить связь даже тогда, когда сам человек её не чувствует.
— Значит, мне не обязательно быть рядом? — спросила Альна.
— Не знаю.
— Снова.
— Мы только что выяснили, что рушник способен тянуть его к первому отклику. Проверять остальные пределы сейчас было бы глупо.
Савея опустила глаза.
— В этом согласна.
Эйра провела пальцами над тёмно-зелёной линией, не касаясь.
— Это не обещание брака.
Слова прозвучали просто и без сомнения. Они причинили боль, но одновременно словно ослабили слишком тугой пояс: привычное будущее исчезло, оставив непривычное и страшное пустое место.
— Тогда что это? — спросил Арен.
— Связь с жизнью.
— Моей.
— Да.
— Почему через Альну?
Эйра посмотрела на неё.
— Что ты почувствовала, когда вода коснулась ткани?
— Моё наречение.
Савея подалась ближе.
— Ты уверена?
— Я не помню его по-настоящему. Только руки и голос.
— Тебя держала Оврина, — сказала Савея. — Я стояла рядом.
— И рушник Арена был в сундуке.
— Да.
Эйра коснулась края полотна.
— Тарве не нужен предмет рядом, чтобы отозваться на имя, уже связанное с её течением.
— Моего имени ещё не было на рушнике, — сказала Альна.
— Ты этого не знаешь.
— Савея видела ткань после рождения Арена.
— Тогда твоего имени не было. Но на девятый день после твоего рождения рушник никто не разворачивал.
Савея медленно кивнула.
— Значит, оно могло проступить тогда.
— Могло.
— Почему именно на его ткани?
Эйра посмотрела на незавершённый узел.
— Потому что он ждал того, чем сможет замкнуться.
— Мной?
— Твоим именем.
Альна опустила взгляд. Разница казалась почти незаметной, но Эйра подчёркивала её не случайно.
— Когда Арена вынесли из воды на Купалу, — сказала хранительница, — ты держала его.
Альна подняла голову.
— Откуда знаешь?
— Я была там.
— Я не видела тебя.
— Ты смотрела на него.
В памяти вернулся берег: мокрые волосы Арена, белое лицо, холодная кожа под руками. Альна звала его, заставляла открыть глаза и прижимала ладонь к груди, пока дыхание не выровнялось.
— Тогда я впервые увидела нить, — сказала Эйра.
— Между нами?
— От тебя к нему.
Альна почувствовала в груди слабое натяжение, похожее на то, что возникло возле рушника.
— Значит, в ту ночь его вернула я?
— Нет. Тарва вернула его, я вывела к живому берегу. Что именно сделала нить, я тогда не знала.
Арен посмотрел на Альну.
— Ты не рассказывала, что чувствовала что-то.
— Потому что ничего не понимала.
Она вспомнила резкий холод, прошедший по рукам, когда Арен закашлялся.
Тогда решила, что просто испугалась.
— Значит, связь между нами настоящая, — сказал он.
— Да.
Привычное будущее попыталось вернуться в другой, ещё более тяжёлой форме. Если жизнь Арена держится на её имени, разве это не связывает сильнее любого обещания?
Эйра будто услышала её мысль.