Страница 47 из 56
— Когда ты ещё не умел ходить.
Альна сняла обувь.
Вода оказалась холодной.
Течение сразу обхватило щиколотки и потянуло вниз. Камни под ногами были скользкими, между ними проходил мелкий песок.
Арен шагнул рядом.
— Осторожно. Здесь глубже.
— Я умею переходить реку.
— Этот брод обманчивый.
— Вчера говорил то же самое Эйре?
Он посмотрел на неё.
— Нет.
— Значит, придумал специально для меня.
— Альна.
— Что?
— Камень.
Она опустила взгляд слишком поздно.
Нога съехала, вода плеснула выше колена. Арен поймал её за локоть.
Тепло его руки было привычным — слишком привычным. Альна выровнялась и не сразу отстранилась.
— Спасибо.
— Пожалуйста.
Савея уже дошла до середины.
Вода поднялась ей выше колен, но она двигалась уверенно, будто знала каждый камень.
На дальнем берегу старая ива отбрасывала широкую тень. Корни уходили прямо в воду. Ветви почти касались поверхности.
Под ивой никого не было. Альна почувствовала облегчение и сразу разозлилась на себя за него.
Савея выбрала плоский камень под ветвями и развернула белое полотно.
— Сюда.
Они подошли.
Повитуха положила рушник на камень, но пока оставила сложенным.
— Руки ополосните, но к ткани не прикасайтесь, — сказала Савея. — Ни пота, ни земли, ни крови после родов рядом с узлом быть не должно.
Альна опустила руки в Тарву. Холод поднялся до локтей. Рядом то же сделал Арен.
От движения его ладоней разошёлся обычный круг. Чуть дальше, ближе к середине реки, поверхность дрогнула снова — с запозданием, будто волна поднялась из глубины.
— Это второй отклик? — спросила Альна.
— Да, — ответил Арен.
Савея не отрывала взгляда от течения.
— Имя не произноси.
— Не собирался.
Она развернула рушник. На солнце нити выглядели иначе: тёмно-зелёный узор вокруг имени Арена проступил яснее, красные стежки почти растворились в старом льне. Линия от имени Альны поблёскивала, будто ткань уже коснулась воды, хотя оставалась сухой.
— Встаньте по разные стороны и ничего не трогайте.
Альна остановилась ближе к своему имени, Арен — напротив.
Савея зачерпнула немного воды и смочила край полотна, далеко от букв. Капля впиталась, тёмная полоса медленно прошла по вышитой волне и остановилась, не дойдя до имён.
Под ладонями Альны, всё ещё влажными от Тарвы, появилось слабое покалывание. Она держала их над тканью, не касаясь.
— Чувствуешь? — спросил Арен.
— Ты тоже?
Он кивнул.
— Назад, оба, — сказала Савея.
Но прежде чем Альна отступила, внутри натянулась невидимая нить. Возникло чужое воспоминание: холодные руки держат её над водой, женский голос произносит имя, Тарва касается босых пяток.
Альна резко вдохнула.
— Что?
— Моё наречение.
Савея замерла.
— Тебя держала Оврина. Я стояла рядом.
— А рушник Арена лежал в сундуке.
— Да.
— Значит, имя могло появиться тогда.
— Могло.
Тёмно-зелёный стежок дрогнул сам. Никто к нему не прикасался. Линия от имени Альны натянулась, а крошечный промежуток возле имени Арена стал шире.
— Отойдите! — резко сказала Савея.
Альна отступила. Арен тоже — но движение оборвалось, будто его тело внезапно стало тяжелее.
— Арен.
Он дёрнулся назад, и в тот же миг вода возле камня потемнела.
Тарва поднялась выше по берегу — не волной. Течение потянулось к ногам Арена, будто земля под ним стала ниже.
— Назад, — приказала Савея.
Он шагнул к воде.
Альна успела схватить его за плечо.
— Арен.
Глаза оставались открытыми, но смотрели сквозь неё. Лицо стало неподвижным.
— Что происходит?
— Первый отклик. Река слышит его сильнее.
— Сделай что-нибудь.
Савея схватила сухой край рушника, но не коснулась узла.
— Я не могу затянуть то, чего не понимаю.
Арен снова подался к воде. Альна потянула его назад. Тело оказалось тяжёлым и холодным — не остывшим после брода; холод шёл изнутри, как от речного камня зимой.
— Смотри на меня.
Он не реагировал. Дыхание стало редким, между ударами сердца возникали длинные паузы.
Альна обхватила его обеими руками. Коленом задела камень, потеряла опору и свободной ладонью упёрлась в рушник — рядом со своим именем, не в узел.
Тёмно-зелёная нить вспыхнула цветом, слишком ярким для старой ткани. Узор дёрнулся.
— Не убирай руку! — сказала Савея.
Арен резко, с хрипом вдохнул, но взгляд не прояснился. Вода поднялась до его щиколоток, хотя камень лежал выше обычной кромки.
— Она тянет его, — прошептала Альна.
Савея произнесла слова наречения:
— Прими нового живого. Запомни его имя и не зови прежде срока.
Вода дрогнула, но не отступила.
— Она уже знает имя, — сказала повитуха. — Слишком хорошо.
Альна прижала Арена к себе сильнее.
Его голова тяжело легла на её плечо. Волосы касались щеки.
Так уже было однажды. В двенадцать лет Альна сидела возле его кровати после падения с жеребца и держала за руку, пока Велар ходил по дому и делал вид, что не боится. Арен очнулся к вечеру, спросил, почему она плачет, и получил подушкой.
Сейчас плакать не хотелось. Хотелось вытащить его из воды.
— Арен.
Он не слышал.
— Ты обещал не лгать.
Он не отозвался.
— Если сейчас уйдёшь, это будет хуже любой лжи.
Нить под ладонью натянулась сильнее. Вода на миг остановилась — и снова двинулась.
Воздух под ветвями ивы изменился.
Стало холоднее, но не так, как от Тарвы. Тень дерева легла на камень, хотя солнце не скрылось.
Савея резко подняла голову.
Альна обернулась.
У воды стояла высокая женщина. Тёмно-зелёная одежда почти сливалась с лесной тенью, медные волосы лежали на плечах тяжёлыми волнами. Лицо оставалось бледным и спокойным, только зелёные глаза выдавали тревогу.
Альне не нужно было спрашивать имя. Эйра.
Вот кого Арен хотел видеть — не призрак и не далёкую фигуру в тумане, которую можно было обвинить во всех переменах, а настоящую женщину. От этого стало страшнее.
Эйра увидела Арена, и на одно короткое мгновение её спокойствие исчезло. Она сразу шагнула к нему.
— Не трогайте узел.
— Никто не трогал, — ответила Савея. — Я смочила только край. Он открылся сам.
Эйра опустилась рядом с Ареном и положила пальцы ему на шею.
Альна не отпустила его.