Страница 23 из 56
Лайна внимательно наблюдала.
— Ты умеешь.
— Что?
— Смеяться.
— Не рассказывай никому.
— Роен слышал?
— Роен никому не рассказывает.
— Потому что с ним никто не разговаривает?
— В том числе.
Они замолчали. Лайна опустила пальцы в воду, и вокруг них разошлись маленькие круги.
— Живой не приходил, — сказала она.
Эйра посмотрела на противоположный берег.
Отсюда Велин находился далеко. За рекой виднелся только лес и светлеющее небо.
— И не должен был.
— Но ты проверила.
— Я проверяла границу.
— Конечно.
В голосе Лайны не было насмешки. Только любопытство.
Это раздражало сильнее.
— Не приближайся к нему, — сказала Эйра.
— Я не приближалась.
— Ты пыталась удержать его в воде.
— Тогда он уже был близко.
Эйра повернула к ней голову.
Лайна подняла ладони.
— Я не звала его после.
— После?
На лице утопленницы появилось выражение невинности, которому Эйра не поверила.
— Ночью кто-то произнёс его имя.
Эйра выпрямилась.
— Где?
— В воде.
— Ты слышала?
— Все слышали.
— Кто — все?
Лайна посмотрела в глубину.
Под поверхностью что-то шевельнулось. Несколько бледных рук мгновенно исчезли среди водорослей.
— Те, кто не спит.
— Чей был голос?
Лайна снова посмотрела на неё.
Улыбка исчезла.
— Твой.
Эйра поднялась.
Усталость отступила.
— Я не произносила его имени.
— Я знаю.
— Откуда шёл голос?
— Сначала из глубины. Потом вниз по течению.
К Велину.
Эйра подошла к самой воде. Тарва спокойно двигалась перед ней, утренний свет ложился на поверхность длинными серебряными полосами. Ничего необычного.
— Что произошло потом? — спросила она.
— Ничего.
— Лайна.
— Вода повторила имя дважды. Потом замолчала.
Эйра опустила ладонь в реку. Холод обхватил пальцы, и она закрыла глаза.
Вода несла множество следов: глину с верхнего берега, запах дыма, лепестки раздавленных цветов, человеческий пот, кровь мелкой рыбы, остатки праздничных венков. Глубже проходило течение душ. Ещё глубже — то, чему не было человеческого названия.
Эйра искала голос.
Она нашла лишь слабое колебание. Оно шло не из глубины: след тянулся с запада, вошёл в Тарву выше по течению и направился к Велину.
Чужая вода.
Эйра открыла глаза.
Возле её руки всплыл тонкий стебель болотной осоки — свежий, зелёный, с прозрачной каплей на кончике.
Эйра вытащила стебель.
Лайна встала.
— Это было здесь?
— Нет.
Осока обвилась вокруг пальцев Эйры.
На мгновение из воды донёсся голос:
— Арен.
Голос был её собственным — не похожим, не подражанием, а точным до последней интонации.
Так она говорила у границы, когда приказывала душам идти. Так произносила имя живого после Купалы.
Лайна отшатнулась.
Эйра сжала осоку.
Стебель впился в кожу.
— Арен, — снова прошептала вода.
Эйра потянула силу.
Зелёный свет вспыхнул в её ладони.
Осока почернела, свернулась и рассыпалась пеплом. Течение подхватило его, но Эйра второй рукой остановила воду вокруг. Пепел замер; она сжала пальцы, и от него ничего не осталось.
Река замолчала.
Лайна смотрела на неё.
— Ты его не звала, — сказала она.
— Нет.
— А он услышал?
Эйра перевела взгляд вниз по течению.
До Велина отсюда было далеко, но вода не знала расстояний так, как люди. Голос мог пройти по руслу за несколько мгновений, подняться к берегу и найти окно открытого дома.
— Возможно, — сказала Эйра.
— Он придёт.
Это прозвучало не как вопрос.
Эйра убрала руку из воды.
На пальцах осталась тонкая красная полоса от осоки.
— Не должен.
Лайна посмотрела на неё почти сочувственно.
— Живые редко делают то, что должны.
Эйра не ответила.
Она стояла у Тарвы и смотрела в сторону невидимого отсюда Велина.
Позади просыпался лес. Запели первые птицы. Роен двигал камни у северной сосны. Вода продолжала путь, будто ничего не произошло.
Граница была восстановлена, болотные духи уничтожены, души ушли. Работа закончилась.
И всё же имя Арена осталось в течении — слишком ясное, слишком живое.
Эйра не звала его.
Но кто-то очень хотел, чтобы он пришёл.