Одарённые

Приняв боевую стойку, Мастер войны выждал пару мгновений, благородно давая противнику небольшую паузу, после чего снова атаковал.

Сург же начал осторожничать. Он почти не нападал, целиком уйдя в защиту. Но Дэитар не расслаблялся. Воин продолжал проверять на прочность оборону белошкурого, атакуя того каждый раз по-новому из, казалось бы, совершенно невозможных для этого положений.

Арон застыл на трибуне с открытым ртом, заворожённо глядя на поединок. По его мнению, техника боя Мастера войны была безупречной!

Сург отбивался одной лапой, не отводя вторую от раны. Делал он это также мастерски и в то же время, как интуитивно показалось внимательному мальчугану, как-то неправильно. Сург парировал удары меча там, где, казалось бы, вполне было достаточно сместиться в сторону для уклонения. Кроме того, активно пресекал попытки своего противника зайти к себе сбоку.

Это стоило белошкурому нескольких новых ощутимых порезов, хотя монстр вполне мог просто повторить манёвр оппонента и сместиться вместе с ним, двигаясь по кругу. Но сург вместо этого предпочёл отбиваться и лить собственную кровь.

При этом он с каждым мгновением мрачнел. Взгляд его сделался очень собранным и сконцентрированным, но почему-то время от времени соскальзывал с его противника, устремляясь тому за голову.

На Императора.

Первым почувствовал неладное третий советник Императора, Мастер-инквизитор Ластран. Он внезапно напрягся и очень пристально, прищурившись и чуть склонив голову набок, взглянул на сурга. Затем неспешно перевёл взгляд на его странный топор, камень которого, казалось, стал немного фиолетовым.

В следующие мгновения произошло очень много событий:

— Опасность! — закричал Мастер-инквизитор.

Сург же, переставший изображать увлечённость схваткой, напрочь проигнорировал стремительный режущий удар Дэитара, получив очередную рану в свою многострадальную тушу. Вместо защиты монстр оторвал лапу от окровавленного лица, схватил топор обеими руками за рукоять и завёл его за спину.

Тело белошкурого напружинилось в широченном замахе, и фигура сурга стала стремительно меняться.

Мышцы, и без того обильно бугрящиеся на его теле, начали резко раздуваться. Конечности вытянулись, жилы натянулись, а морда удлинилась. На песок арены обильно брызнула тёмная кровь вперемешку с кусками лопнувшей из-за внезапной трансформации кожи и меха. Но на её место стремительно нарастала новая, почти сразу же покрываясь густой шерстью.

Сург, и без того огромный, стал ещё выше и крупнее. Он сделался похожим на что-то среднее между гигантским волком и медведем.

Выставив перед собой левую ногу, получившееся существо с диким, невнятным воплем-рыком — Урсург! — всей тушей подалось вперёд.

Используя силу гигантского замаха, монстр со всей своей приобретённой звериной мощью метнул свой топор.

Прямо в Императора.

То, что при этом он всем своим весом напоролся на подставленный Дэитаром клинок, монстра нисколько не волновало. Полуторный меч на всю длину, по самую гарду, вонзился ему в грудину и вышел из спины. Точно промеж лопаток.

Выпустив рукоять застрявшего в теле противника меча, Мастер войны направил в изменившегося сурга мощный поток ветра, отшвырнувший огромного монстра далеко назад.

За миг до броска среагировали Инквизиторы, охранявшие трёхъярусную сцену с Императором, его советниками и деканами. Услышав крик своего Мастера, они мгновенно воззвали каждый к своей стихии.

В брошенный топор практически одновременно ударило множество заклинаний. Водяные стрелы, заострённые камни и булыжники, огненные шары, а также воздушные стены и преграды. Всё это должно было остановить, а то и уничтожить нелепый каменный топорик.

С деревянной рукояткой всё именно так и произошло. Она за мгновение рассыпалась пеплом, а вот каменное остриё повело себя неожиданно.

В тот момент, когда в него врезались заклинания Инквизиторов, камень засветился тёмно-фиолетовым светом. Даже всполохи огня не смогли оттенить его яркость. После уничтожения рукояти каменное лезвие не только осталось целым, но и почти не замедлило свой полёт, продолжая стремительно мчаться в Императора.

На повторную магическую атаку не оставалось времени. Инквизиторы, сотворившие щиты, старались максимально их усилить, чувствуя давление на свои заклинания. Отчасти это помогло. Камень едва замедлился, но незначительно.

Ластран же после своего выкрика сотворил невозможное святотатство: наплевав на все законы приличия и имперский этикет, он одним прыжком оказался на верхнем ярусе пирамиды, рядом с Императором.

На площадке, предназначенной только для потомков Великого Яриса.

Видя уже летящий в Императора топор и оценив тот факт, что заклинания его Инквизиторов не смогли уничтожить каменное лезвие, Мастер-инквизитор сотворил второе святотатство подряд. Он оттеснил своего повелителя себе за спину, прикрывая его собой, и тут же низвергнул на приближающийся камень собственный столб огня.

Мгновение спустя таким же столбом пламени из-за спины своего советника ударил и сам Император.

То ли совместная сила могучих магов огненной стихии наконец-то возымела эффект, то ли закончилось действие охранных чар, явно придававших камню неразрушимость. Фиолетовый свет, окутывавший каменное лезвие, резко стал угасать. В ту же секунду камень начал плавиться и от этого уменьшаться в размерах. Его движение сильно замедлилось, но всё же не до конца.

Оставшийся кусок камня, не успевший сгореть, врезался в тело Мастера-инквизитора.

— Да убейте уже вы эту нелюдь! Пока не оклемался! — раздалось со второй платформы.

Крик шестого советника Императора Ферта возымел успех.

В сурга, лежавшего на песке арены и продолжающего шевелиться, несмотря на меч, пронзивший его насквозь, и магический удар Мастера войны, полетело множество заклинаний, выпущенных боевыми магами первого легиона империи — Гордости Физарии.

— Отставить! — рявкнул на подчинённых Дэитар.

— Стойте! Сначала его надо допросить! — крикнула Мастер порядка Калира.

Но было уже поздно.

Тело сурга превратилось в пепел, а на верхний ярус пирамидоподобной сцены рухнуло тело Мастера-инквизитора Ластрана.