Одарённые

Среди чародеев, практикующих фехтование, более всего ценились именно клинки. В первую очередь мечи и абордажные сабли. У более утончённых натур — рапиры и шпаги. А вот древковое оружие, такое как копья или глефы, встречалось очень редко. Это было связано с тем, что во время боя маги предпочитали оставлять хотя бы одну руку свободной для сотворения чар. Умение творить заклинания с зажатым в руке оружием тоже встречалось, но без него было привычнее, проще и быстрее.

Кроме того, клинок издревле считался оружием благородных, а махать топором или алебардой — дело солдатни́.

Топоры же в империи считались либо двуручным оружием — к примеру, секира, либо парным, так как довеском к небольшому топорику шёл ещё и другой такой же для второй руки.

Уже собирались послать кого-нибудь к построенным вдоль трибун легионерам, среди которых хватало вооружённых топорами бойцов, когда один из конвоиров, стоявших у повозки, передал коня напарнику и быстро подбежал к Мастеру войны.

— Господин командующий легионом! Десятник Турс, из девятнадцатой пехотной сотни, к вашим услугам! Разрешите обратиться?

— Обращайтесь, — по привычке ответил Дэитар, хотя присутствие самого Императора, остальных Мастеров, а также многотысячной толпы зрителей на арене, да и сурга, привезённого в самый центр империи, создавали не самый подходящий момент для разговора с простым десятником. Пускай даже и из первого легиона.

— Господин, докладываю: когда нам Стальные панцири этого сурга передавали, вместе с ним отдали и это, — легионер стащил с пояса невзрачный топорик с простой деревянной рукоятью.

Всё бы ничего, да вот только головка топора была не железной, как принято в империи, а каменной.

— Панцири говорили, мол, это его топор. Сурга, значит. С ним в руках его и повязали.

Дэитар взял протянутое ему оружие и с нескрываемым пренебрежением повертел в руках. На его взгляд, топорик был неважнецким. Тяжеловат, плохо сбалансирован, да и камень вместо стали не внушал уважения. Но времени было мало. Пауза и так слишком затянулась.

— Устроит ли тебя твоё оружие, белошкурый? — обратился Мастер войны к сургу. — Или скажешь, что собственный топор для тебя плоховат?

С этими словами Дэитар швырнул топор под ноги сурга.

Тот, внезапно ускорившись, резко сорвался с места. Стремительно выбросив вперёд правую лапу, зверь изогнулся всем телом и успел поймать топор до того, как тот упал на песок арены.

— Отчего же плоховат? — оскалился в довольной ухмылке сург. — В самый раз будет!

— Тогда к бою! — выкрикнул Дэитар, вскидывая меч.

— Ну давай, — ответил его противник, неспешно распрямляясь в полный рост.

Недолго думая, сург размахнулся топором, зажатым в обеих руках, и, издав громкий рёв, прямо с места прыгнул на Дэитара.

Мгновенно сократив разделяющее их расстояние, он обрушил на Мастера войны чудовищный удар сверху вниз, усиленный инерцией прыжка. Такая атака могла бы поставить точку в только начавшемся поединке, но Дэитар и не думал её блокировать.

Вместо этого Дэитар текучим движением резко ушёл вперёд и вправо, пропуская сокрушительный удар мимо себя, и тут же атаковал сам. Развернувшись через правое плечо, он нанёс мощный рубящий удар, метя в ещё приземляющегося сурга.

Сург едва успел вскинуть топор и заблокировать атаку.

Послышался лязг металла о камень. От силы удара белошкурый даже отступил на шаг, но и только.

Воспользовавшись моментом, Мастер войны провёл быструю серию из резких рубящих ударов и тычков. Не ожидавший такого напора от человека, сург принялся пятиться, но вскоре подстроился под ритм боя, навязанный оппонентом, и атаковал сам.

Дэитар поднырнул под боковой удар в голову и тут же попытался воспользоваться длиной своего оружия, направив остриё сургу в грудь. Но белошкурого ещё увлекала в сторону инерция собственного замаха. Он подался вслед за топором, и клинок Дэитара лишь скользнул мимо. Уже в следующее мгновение сург развернул оружие на обратном ходу и атаковал снова, теперь метя человеку в корпус.

Длина лап сурга нивелировала преимущество длинного меча. Теперь уже человеку пришлось уйти в защиту и пятиться, блокируя мощные удары рослого монстра.

Сург бил наотмашь, стараясь реализовать рубящие и дробящие свойства своего оружия, и всё время напирал. Сковав своего противника боем на ближней дистанции, белошкурый нанёс резкий, неожиданный удар левой, безоружной лапой в грудь оппонента. Ведь огромные когти — тоже оружие. Притом весьма грозное.

Добротные доспехи Мастера войны выдержали и спасли жизнь своему обладателю, но воина ощутимо толкнуло. Чтобы не упасть, он сделал несколько стремительных шагов назад. Это позволило разорвать ближнюю дистанцию, и Дэитар атаковал вновь. Он нанёс несколько ударов снизу вверх, метя в ноги противнику.

Отбивать удары по ногам топором сложнее, чем удары в корпус. Сургу тоже пришлось отступить, но человек внезапно рванулся следом: резко шагнул вперёд, перенося вес тела на правую ногу, и нанёс точный укол в голову. Сург в последний момент успел заслониться своим оружием, но меч угодил в каменную щёку топора, соскользнул и резанул остриём по морде монстра.

Из разрезанной щеки сурга хлынула кровь. Непривычно тёмная и густая, она быстро окрасила белый мех на плече раненого воина в тёмно-алый оттенок.

Дэитар оказался почти вплотную к сургу. Для нового удара клинком полуторного меча места уже не оставалось, но опытный фехтовальщик моментально сориентировался. Для прославленного Мастера войны потеря дистанции не была проблемой. Левой рукой в латной перчатке он перехватил клинок ближе к середине и, превратив оружие в короткий рычаг, резким движением вбил стальное навершие рукояти в окровавленную морду противника.

Сург, заревев от боли, свалился на спину, но быстро ушёл в задний кувырок и застыл в нижней боевой стойке, вскинув правую лапу с топором. Левой лапой он зажал рану на морде, чтобы не потерять слишком много крови. Это не помешало ему яростно воззриться на своего противника и на возвышающегося на постаменте за его спиной Императора Зилата.

Трибуны восторженно взревели, радуясь успеху своего фаворита.

Дэитар же никак на это не отреагировал. Он продолжал внимательно смотреть на своего оппонента. Опытный воин, прошедший через горнила множества схваток, прекрасно понимал, что раненый — это ещё далеко не убитый. А пустить кровь сургу — чаще всего лишь возможность его ещё сильнее разозлить.