Страница 6 из 124
Игровые страйкбольные парки, на данный момент, помимо Гельсингфорса, мы организовали ещё в пяти губернских городах княжества, а так же в Петербурге, Москве, Стокгольме и в Копенгагене.
Так же на этом предприятии я организовал несколько экспериментальных цехов для всякого разного. В одном из них доводили до ума противогаз, в другом вели малое производство пистолетов-пулемётов Хуго Шмайссера. Как мне и хвалился Ханс, его старший брат сумел довести до ума то, что не получилось у меня.
Созданный пистолет-пулемёт как две капли воды похожий на более позднее творение этого оружейного мастера — «МР-28» (Maschinenpistole-28). Выпущенный под наш восьмимиллиметровый пистолетный патрон, он почему-то никого на европейском оружейном рынке не заинтересовал. И Хуго с радостью продал мне свой патент за сорок тысяч германских марок.
Вот эти пистолет-пулемёты потихоньку и изготавливали в одном из цехов. Кроме оружия на заводе младшего Шмайссера производились в том числе и бронеавтомобили. В их основу легла самая массовая наша модель легкового автомобиля «Sisu-F». Правда, пришлось увеличивать колёсную базу и фактически изобретать новое колесо. Зато, благодаря усиленному текстильному корду, искусственному каучуку и улучшенному «гусматику» безаварийный пробег увеличился до пяти тысяч вёрст.
Первые три модели броневиков, которые мы изготовили, очень сильно напоминали лёгкие советские бронеавтомобили «ФАИ» из моего первого мира.
— Экипаж — три человека. Шестимиллиметровое круговое бронирование и мой ручной пулемёт под русский патрон. Боекомплект — тысяча патронов. На этих экземплярах стоят рядные четырехцилиндровые бензиновые двигатели мощностью сорок лошадиных сил, — рассказывал я высокопоставленным гостям. — На испытаниях они показали хорошую проходимость на пересечённой местности и довольную высокую скорость на грунтовой дороге. Экипаж — три человека: водитель, стрелок и командир. — Повторил я. — Можно сократить экипаж до двух человек и тогда возможна перевозка ещё двоих пассажиров или десанта. В комплекте с бронеавтомобилем идут также комбинезоны, шлемы и пистолеты-пулемёты для экипажа. Господину генералу броневик очень понравился, — кивнул я на барона Рамзая. — Хотите заказать, Леопольд Генрихович? — Обратился я уже непосредственно к генерал-губернатору.
— И сколько он будет стоить? — вопросил Мехелин, поглаживая свою бороду.
— Двадцать тысяч рублей за единицу. А вам для чего? Для нашего военного ведомства или для казначейства? Если для казначейства, то надо ещё сейф или денежный ящик устанавливать.
— Хм. Нет, Матти. Нам они нужны на подарок для императора в честь празднования трехсотлетия правящей фамилии.
— Так насколько я помню, вы мне ещё в прошлом году писали, что подарок уже готов. Я думал, что это будет какая-нибудь драгоценность или предмет искусства. Или что-то изменилось?
— В том-то и дело, что изменилось. Впрочем, тебе это знать не надо. Ты мне лучше скажи, сколько тебе понадобится времени, чтобы привести эти твои бронированные машины в надлежащий для подарка вид?
— Ну, — я некультурно почесал затылок, сдвинув при этом офицерскую фуражку на лоб, из-за чего барон Рамзай возмущённо фыркнул. — Надо заменить двигатели, колёса, проверить трансмиссию и заново их покрасить. Также можно заменить оружие, так как из него активно стреляли на стрельбище. Я думаю, дня за три мы справимся. Кстати, если это подарок императору, то можно ещё нарисовать на броне фамильный герб Романовых.
— Хорошо, пусть нарисуют, — согласился Мехелин. — Деньги тебе перечислят в течение месяца.
— А как вы их отправлять будете? Морем или по железной дороге?
— Морем можем не успеть. Слишком в этом году лёд толстый, — включился в нашу беседу и генерал Рамзай. — Отправим на платформах. Можно будет укрыть их брезентом и часовых приставить для охраны. А ты, Матти, подбери трёх опытных водителей. Чтобы они твой броневик и загнать могли на платформу, и спустить. А то привезём мы эту технику в Царское Село и обмишулимся.
— Так точно, ваше высокопревосходительство, — вытянулся я в струнку. — Но когда я в подарок императору отправлял автомобили и тракторы, то во дворце своими силами справились.
— Всё равно подготовь. Пусть будут. Мало ли…
……
Приглашение на приём в Зимний дворец я отдал родителям уже этим вечером, за ужином. Благо, что они примчались ко мне на помощь сразу после моей телеграммы и уже несколько дней обсуждали предстоящую свадьбу с матерью Татьяны.
— Спасибо, Матти, — поблагодарила меня матушка и, явно красуясь перед будущей родственницей, добавила. — Я ждала это приглашение. Александра Фёдоровна об этом на Рождество в своём письме намекнула, что скоро мы вновь увидимся.
— Вы состоите в переписке с императрицей? — удивилась баронесса.
— Да, Вера Алексеевна. Благодаря нашему Матти. Впервые мы, я и мой мальчик, были приглашены на царскую дачу десять лет назад.
— Одиннадцать, мама. Это было в 1902 году, — поправил я родительницу.
— Ах да, точно. Спасибо, Матти, — кивнула она мне и, повернувшись к баронессе, продолжила. — Вот с тех пор, Александра Фёдоровна интересуется творчеством моего сына, и мы с ней переписываемся. Нечасто, но пять-шесть писем в год получаем. Я вам потом, когда мы поедем к нам в Яали, покажу императорские подарки и фотографии, — и вновь развернувшись ко мне, проинформировала. — Кстати, мы с Верой Алексеевной уже договорились по дате свадьбы. Так как у тебя в этом году выпускные экзамены в университете, то мы сговорились на Пасху. Чтобы не отвлекать тебя от подготовки.
Я только кивнул на слова матушки и, улыбнувшись, подмигнул Татьяне, которая сидела напротив меня. А та в ответ показала мне кончик языка, чем вызвала смешки у брата и сестры и возмущение своей матери.
— Татьяна! Что за манеры?
— Мама! Я же не специально. У меня губа треснула на морозе, вот я и облизываю её. Вот так, — возмутилась моя невеста и показала кончик языка уже своей родительнице.
— Ты это специально… — но договорить баронесса не успела, так как неожиданно подал голос мой отец, до этого внимательно изучавший прессу.
— Вы только посмотрите, что эти североамериканцы в Никарагуа творят! — воскликнул он. — Куда смотрят Великие державы?
— Что такое, отец? — мне тоже стало интересно, что же там такое случилось в центральной Америке.