Страница 38 из 124
— Да ради бога, — усмехнулся я. — Пусть едят. Главное, что будет построена дорога, которая оттянет на себя внимание от нашей северной. Я же назад своё получу, а они пусть там все хоть передерутся. Это будет уже не моя головная боль. Тем более, что у англичан есть высокопоставленный покровитель — Александр Дафф, первый герцог Файф, муж родной сестры короля Георга V. На это даже будет интересно посмотреть, кто кого съест, а кто подавится.
— Ну, ты, — Леопольд Генрихович мне даже погрозил пальцем, то ли осуждая, то ли восхищаясь моей задумкой.
— Даже больше, я собираюсь подзаработать на этом проекте. Мне достаточно только начать, вложив не такие уж и большие деньги, а остальное сделают шведы и англичане. А если в процессе они захотят выкупить у меня проект и всей остальной трассы, то я упорствовать не буду. Сейчас мне главное — получить разрешение на строительство от совета министров и министерства путей сообщений.
— А проект ты уже подготовил? Или мне с пустыми руками идти к Сергею Юльевичу?
— И проект есть. За авторством Михаила Ивановича Хилкова. Этот проект составлялся под требования графа Витте, в бытность им министром финансов. Именно по нему должны и были строить дорогу к Александровску. Так что, думаю, что Сергей Юльевич пойдёт нам навстречу.
— Нам?
— Конечно нам, Леопольд Генрихович. Как я могу забыть про вас? Ведь вы, я не побоюсь этого слова — мой учитель, — польстил я старому чиновнику. — С вашего станка по производству гофрокартона и началась моя карьера как механика и предпринимателя.
— Ха! Это точно! — весело согласился генерал-губернатор со мной. — Никогда не забуду тот день, когда ты заткнул за пояс всех наших инженеров, и лицо Фредерика Идестама, когда он понял, что ты ему нарисовал. Как быстро время-то летит. Вот, как будто вчера это было. А вместо маленького, наглого, но сообразительного мальчика, передо мной стоит взрослый мужчина, дворянин и даже будущий… Ой. Кгхм, — закашлялся чиновник.
— Вы явно что-то не договорили, — попенял я ему.
— Ну, пока я ничего не могу тебе конкретно сказать, но тебя ждёт очередное правительственное поощрение, — после недолгого молчания всё же признал Леопольд Генрихович.
— Поощрение — это всегда хорошо. Лишь бы не очередное воинское звание, а то барона Рамзая точно удар хватит. Уж лучше вы выбейте мне разрешение на строительство дороги.
На этом наша встреча и завершилась. Сидеть и ждать ответа от Мехелина в Гельсингфорсе я не стал. У меня была запланирована масса мероприятий в родной Улеаборгской губернии, и я поспешил вернуться.
……
Январь 1914 года. Улеаборг.
— Сегодня я имею честь объявить, об открытии в нашем славном городе этого торгового центра, — заявил я, стоя на трибуне, и указал рукой на трехэтажное краснокирпичное здание с большими панорамными окнами по фасаду и со стеклянным фонарём вдоль всей крыши. — Мы строили, строили и наконец — построили. Я выражаю сердечную благодарность нашему губернатору и городской администрации, за помощь в строительстве этого, крайне необходимого Улеаборгу здания. Большому кораблю — большое плавание! — громко произнёс я, и, ухватив бутылку шампанского, привязанную к веревке на небольшой кран-балке, со всей дури запустил её об стену.
«Ура!!!» — понеслось по рыночной площади как только бутылка разбилась об стену. Радостные крики горожан тут же поддержал торжественный марш оркестра, а моя Татьяна преподнесла губернатору Улеаборгской губернии Акселю Фабиану аф Энегельму позолоченные ножницы на красной бархатной подушке.
Бывший полицмейстер Гельсингфорской губернии, год назад сменивший нашего старого губернатора Густва Феллмана, с коротким поклоном взял ножницы и перерезал желтую ленту закрывавшую проход в новое здание.
Постройка в Улеаборге нового крытого рынка напрашивалась уже несколько лет. Старый рыночный зал был построен относительно недавно, в 1901 году. Но за прошедшие тринадцать лет население города выросло на сто процентов. С пятнадцати тысяч до тридцати тысяч человек. И крохотного зимнего павильона стало не хватать.
Но после постройки двух новых народных школ и здания железнодорожного вокзала город не мог изыскать средства на подобное строительство. Эрих Феллман, старший сын предыдущего нашего губернатора и отец моего одноклассника по лицею, Маркуса Феллмана, уже три года являлся городским головой. И за это время уяснил, что всегда может рассчитывать на помощь «Хухта-групп» если учитывать интересы нашей корпорации.
А иначе быть просто не могло. Почти все предприятия в городе принадлежали семье Хухта. На юге вставал частокол труб оружейного, авиационного, автомобильного и деревообрабатывающего заводов. На востоке громоздились градирни и залы газового завода и тепловой электростанции. А на севере в воздух вздымалась громада элеватора и мельницы. И это без учёта перенесённых из Улеаборга в Брагестад металлургического и кожевенного заводов.
Да и сам город уже ничем не напоминал то большое село, на которое походил всего десять лет назад. Новые жилые кварталы двух- и трехэтажных многоквартирных служебных или кооперативных домов вытеснили деревянные домики с коровами и курами — за железную дорогу и реку Оулу. По городским улицам ездили многочисленные мобили и общественные электробусы. А в районе нового двухэтажного железнодорожного вокзала, своими окнами-иллюминаторами напоминавшим большой корабль, достраивалась десятиэтажная гостиница.
Поэтому и торговый центр строился по взаимной договоренности. Земля под ним оставалась в ведении города, а нам доставалась половина торговых площадей с освобождением от городских сборов на сорок лет. Кроме магазинов и автосалона мы также открывали большой кинотеатр.
Была у этой акции и ещё одна цель. Мне в июне этого года исполнялось двадцать два года, и я хотел поучаствовать в довыборах в парламент. Хотя я не сомневался, что жители Улеаборгского и Брагестадского уездов меня выберут и без строительства нового рынка. Но раз так сложилось, то почему было не воспользоваться подобной оказией и поторговать своим лицом на публику?
— Матти! Я так рада твоему новому заказу! — отвлекла меня от размышлений Оливия Лённ. — Но всё-таки, почему бетонные платформы? Дерево смотрелось бы более органично в вашем лесистом крае, — завела она старую свою песню, отстаивая право на возведение железнодорожных платформ из древесины.