Страница 35 из 124
— Есть такой район в Нью-Йорке — Гарлем называется. Вот там, в восточной части, целый квартал есть, где живут наши земляки. Там вместе с ними и шведы, и норвежцы, и даже датчане обитают. Большая часть — бывшие крестьяне. А откуда свободная земля в старых штатах? Это надо в Вайоминг или Дакоту ехать. А у них денег хватило только на то, чтобы пересечь океан. Вот и осели. Ютятся по пять-десять человек в одной комнате, да перебиваются случайными заработками. Молодёжь в банды сбивается. Ехать в «Малую Суоми», в Миннесоту — смысла нет. Там вся земля принадлежит первым финским переселенцам. И они принимают земляков только в качестве работников или арендаторов.
— От чего бежали, к тому и прибежали, — усмехнулся я. — От добра добра не ищут. Имели здесь всё то же самое, нет, захотелось счастья поискать. А ты откуда про наших соотечественников узнал? Или специально искал?
— Ничего подобного. Они сами нас нашли. На второй день, во время прогулки по городу, нас попыталась ограбить уличная банда. Изъяснялись они на прескверном английском и родном финском. Так и познакомились.
— Так вас ограбили или нет?
— Пф. С нами ребята были из конторы Артура Усениуса. Те сразу за пистолеты схватились и быстренько порядок навели. А заодно и всю информацию вытрясли — кто, где живут и так далее. Вот я и подумал, что проще земляков трудоустроить, чем местных нанимать. Вот только всё упирается в отсутствие жилья. На нашей территории есть парочка рабочих казарм. Мы их быстро отремонтировали и наняли под сотню человек. А они почти все хотят из Нью-Йорка к нам переехать. Особенно когда узнали, что компания тебе принадлежит. Ну а как построим своё жильё, то тогда точно закроем все вакансии.
— Это правильно. Это ты молодец. Жильё, как я понял, вы уже строите?
— Да. Заложили два десятка двухэтажек по нашим проектам. Слава богу, что со стройматериалами нет никаких проблем. Да и со строителями тоже. Кстати, почти сто человек вернулось из Штатов вместе с нами. В качестве оплаты за проезд кочегарами поработали. Ты бы видел, как старики пристань в Порт-Романове целовали, когда мы прибыли.
— Да, представляю чего они натерпелись. Ты их хоть там на произвол судьбы не бросил?
— Обижаешь? Всем, кто захотел, я оплатил дорогу до Улеаборга. Дальше уж пусть сами там устраиваются. Но, большинство в Порт-Романове остались. Там просто дикий дефицит рабочих рук. Им сразу и работу и жильё предложили, вот они и остались.
— Замечательно, — кивнул я и перешёл к другой теме. — Ты лучше поведай, ты нашел автопроизводителя, который согласиться выпускать наши автомобили в США?
— Да. И даже предварительный договор заключил с ним. В феврале должен приехать к нам Клемент Студебекер-младший. Он очень заинтересовался нашими мобилями. Особенно грузовыми.
— О как! — только и смог я выдавить из себя, услышав фамилию Студебекер. — Ладно, подождём. А у него завод где расположен? В Нью-Йорке?
— Нет, — покачал головой Эдвард. — В Индиане. А что? Зачем нам Нью-Йорк?
— Так рынок сбыта больше. Может мы наладим выпуск наших пассажирских автомобилей и без Студебекера? Ты говорил, что на купленной земле есть пара капитальных цехов. Можем мы там развернуть производство?
— В принципе, можем, но я хотел тебе предложить начать там выпуск стиральных машин и холодильников. Доход будет намного выше. Поверь мне. Да и наши мотосамокаты, я думаю, спросом будут пользоваться.
— Да я не против. Просто хотел… А, ладно. Дождёмся американца, а там видно будет.
— Ну раз этот вопрос мы утрясли, то давай теперь перейдём к закупкам зерна, — предложил Гюллинг. — А заодно обсудим проблему с реализацией уже закупленного.
— А что, есть какие-то проблемы?
— С долгосрочными контрактами на закупку пшеницы, ржи и кукурузы в США проблем нет. Я подписал несколько договоров на пять лет. Хоть я и не особо понимаю, зачем было заключать сделки по ценам этого года, но тебе, наверное, виднее. Я только боюсь, что мы много потеряем. По прогнозам, в следующем году цены на зерно могут просесть на четверть от сегодняшних. Вот смотри, — и Гюллинг выложил передо мной бумаги.
— Ну, даже если цены просядут, мы всё равно своё отобьём, перепродав зерно в Англии или Ирландии, — выдал я свой вердикт после ознакомления с бумагами.
— Своё вернём, а прибыли не будет. А если цены продолжат падать, то мы потеряем прилично.
— Я уверен, что этого не произойдёт, — ответил я, постаравшись вложить в свой голос как можно больше уверенности. — А что за проблема с реализацией закупленного?
— У нас в Гельсингфорсе переизбыток зерна. Мы же уже и так, фактически обрушили цены на муку, что привело к снижению цен на хлеб и мучные изделия. Горожане-то довольны, а вот пекари и лавочники — не очень.
— Значит, и нам пора заняться производством хлебобулочных изделий. Построить свою пекарню, объединить под одно управление все наши пончиковые, блинные и кондитерские с пиццерией. Организовать единую службу доставки. И пионерам работа, и горожанам удобно — позвонили по телефону и заказали что надо.
— Нас тогда лавочники точно сожрут. Станут козни всякие устраивать да курьеров наших бить, — усмехнулся Эдвард. — Но твоя идея мне нравится. Посмотрим какой будет результат да и распространим на все губернские города княжества.
— А с лавочниками пусть боевики Усениуса и Стрёмберга разбираются. Зря мы что ли такие деньги на их подготовку тратим?
……
— Что, Йорди? Ты тоже увлеклась этим новомодным танцевальным поветрием Айседоры Дункан? — раскуривая длинную и тонкую пахитосу, поинтересовалась у своей ученицы Элин Фострём-Талльквист.
— Дунканизмом? Нет! Конечно, нет! Я же певица, а не танцовщица. Как ты могла такое обо мне подумать, Элин? — искренне возмутилась восходящая оперная звезда Йордис Софи Тильгманн. — И хватит звать меня Йорди. Я — Пиа Равенна.
— Ой. Оставь свое сценическое имя для поклонников. Ты для меня всегда будешь малышкой Йорди. Но если ты не поклонница этой североамериканской танцовщицы, то что у тебя на лодыжке делает этот премиленький золотой браслет?
— Ну, — девушка неожиданно покраснела. — Считай, что это я так реализовала свою детскую мечту. Всегда хотела иметь ножной золотой браслет, как у Фрёкен Снорк. Я когда в опере девчонкам об этом рассказала и показала, они мне так завидовали. И мама тоже одобрила. Ей всегда Фрёкен нравилась.
— А скалотяпов не боишься? А то уволокут тебя в подворотню и снимут твоё золото, — неожиданно проявила своё знание детской сказки великая оперная певица.