Страница 112 из 124
Правда, нам пришлось наращивать выпуск стиральных машин с ножным приводом, так как оказалось, что именно эти модели пользуются популярностью в империи. А основная масса электрических машинок уходила на экспорт в США. Именно ими и холодильниками мы забивали суда конвоев, возвращающихся в Северную Америку.
Небольшой ручеёк американских станков и оборудования тёк в империю и с помощью наших конвоев. Можно было бы наладить и поставки оборудования из Дании и Швеции, но опять-таки, всё упиралось в разницу ширины железнодорожной колеи. Вот поэтому я решил приобрести шведскую восточную железную дорогу и перешить её под наш стандарт.
Проведя консультации с нашими железнодорожниками, которых возглавлял дядя Бьорк, я командировал его в королевство для переговоров о приобретении. Единственное требование, которое выдвинул дядя, было назначение его старшего сына Карла руководителем нашей компании в Швеции. И я сразу же согласился. Родственник в руководстве — лучше, чем наёмный персонал. К тому же, он родился в Швеции и, являясь подданным короны, мог рассчитывать на льготы и компенсации.
— Ну, четыре миллиона рублей — это вполне подъёмная сумма. Они же возьмут рублями?
— Да, мы им так и озвучили. Как они это потом будут конвертировать — это уже не наша проблема. Но есть проблема и у нас. Участок дороги от Будена до Хапаранды.
— А что с ним не так? — удивился я и даже встал с кресла, чтобы подойти к карте.
— Он принадлежит строительному бюро. Так уж получилось. После ухода в отставку Нильса Эриксона его полномочия были разделены между двумя ведомствами — строительным бюро и бюро дорожного движения.
Ага. Про Эриксона я знаю. От того же дяди Бьорка. Помнится, рассказывал, что это один из основоположников железнодорожной сети Швеции. Как по мне, то таких основоположников, которые допустили, что в королевстве сейчас аж целых одиннадцать стандартов колеи железных дорог — гнать надо было в шею.
— В 1888 году, когда был создан королевский железнодорожный комитет, строительное бюро возглавил Клас Адельшёльд, — тем временем продолжал вещать дядя Бьорк. — И именно он в 1891 году добился разрешения на строительство дороги от Будена до Хапаранды. Благодаря ему мы связаны железной дорогой со Швецией. И он же занимался проектированием моста через Торнионйоки.
— Великий человек, — согласился я с родственником. — Так что не так с этим бюро? Они не хотят продавать или сдать в аренду свой участок?
— В принципе, они согласны, но нынешний глава бюро — Адам Йоханссон хочет получить подарок. И не в рублях или в кронах, а в английских фунтах.
— И сколько он хочет?
— Пять тысяч. Я ему предлагал эту же сумму в кронах, но он отказался. Пришлось срочно возвращаться. Без этого участка нам нет никого смысла брать и другие, — развёл руками дядя.
— Странный выбор, если честно. Может этот Адам не знает, что британцы отменили размен своей валюты на золото? И вряд ли вернут его до окончания войны. Я дам распоряжение Микке, он подготовит для вас десять тысяч фунтов.
— Надо всего пять, — наконец подал голос и кузен Карл.
— Пусть будет с запасом. Не мотаться же вам постоянно ко мне? — улыбнулся я. — Мало ли, вдруг ещё кого подмазать нужно будет? Вы мне лучше скажите почему шведы так странно дорогу построили, что к прибрежным городам приходилось тянуть отдельные ветки. Это же невыгодно. Или они стремились найти более узкие места рек для строительства мостов?
— Нет, Матти, — усмехнулся старший брат моей матери. — Всё дело в Российской империи. Они боялись, что русский флот может не только разрушить пути, но и, высадив десант, воспользоваться дорогой для быстрого захвата Стокгольма. Не столько как транспортом, а как удобным трактом.
— И поэтому специально создали кучу проблем для своего населения? Странные они…
* Растеряевские склады. Переименованы в 1929 году в Бадаевские — в честь Алексея Егоровича Бадаева советского партийного и государственного деятеля.