Проклятый Алхимик

— Корень доставай, — сказал я. — Нужно с полпальца, не больше. Отломи и крошú ножом. Вон в ту медную чашу.

Он отломил кусок, положил на доску и взялся за нож так, как берутся люди, которым первый раз в жизни велели сделать что-то важное, а объяснить толком не объяснили. Костяшки побелели. Первые несколько движений вышли кривые, корень уезжал из-под лезвия, но потом Гавриил приноровился придерживать его большим пальцем и пошла работа. Медленно, зато без огрехов.

Пока он возился, я занялся своей частью.

Дягиль — адаптоген. О нем в дневниках писали, что он «укрепляет нити жизни». Меня это почти не раздражало, ведь в этом описании есть доля правды о том, как он действует.

Затем я обнаружил сапонины и кумарины — вещества, которые укрепляют иммунитет. Однако нужно быть осторожным. Превышу их дозировку, то я себе сожгу иммунитет окончательно.

Две капли гликозида на глаз, потому что весов здесь не водилось. Щепотка сухой мяты нужны для спазмолитического эффекта и чтобы хоть немного перебить вкус, от которого человек рискует потерять сознание раньше, чем подействует само зелье.

Я поставил склянку на стол и убрал руку. Не резко, а плавно, придерживая запястье второй ладонью, чтобы не смазать движение.

Мяту я растёр между ладонями над чашей, и в подвале на секунду стало пахнуть нормально.

Первый приятный запах за это утро. А возможно, и последний.

— Теперь воду лей. Медленно, прямо на крошку, и помешивай вот этой палочкой без остановки.

Он взялся за ковш обеими руками и повёл струю тонко, почти по каплям, а второй рукой мешал. Вода уходила в крошку и темнела прямо на глазах, забирая цвет от бурого к золотисто-коричневому.

Пока он лил и мешал, темнота по краям зрения сгустилась и подобралась ближе к середине, оставив мне узкую полосу света с чашей посередине. Слух то уплывал куда-то в сторону, то возвращался с оглушительным гулом, и в эти моменты я переставал разбирать даже плеск воды.

Я впился ногтями в край стола. Боль немного возвращала фокус.

Держись. Почти готово.

— Нагрей, — сказал я, когда струя иссякла. — На водяной бане. Видишь вон ту конструкцию? Чашу в котёл. Только слегка подогрей.

Он перенёс чашу двумя руками, придерживая её краем передника, опустил в котёл и поставил котёл на жаровню. Потом присел рядом и стал смотреть на воду в упор, не отрываясь, с видом человека, которого попросили провести сложную хирургическую операцию, от которой зависела жизнь человека.

Но старался, и это было видно. Руки не дрожали, движения выходили аккуратные и осторожные, а когда со дна пошёл первый пузырь, он снял котёл с огня сам.

Я смотрел на всё это сквозь нарастающий туман и думал о том, кто подсыпал мне яд.

Кто бы это ни был, действовал он уверенно и точно. Такая смесь не создается случайно и вряд ли ее можно купить на ярмарке. Здесь работал человек, хорошо разбирающийся как в химии, так и в магии. Такое сочетание встречается редко.

И он знал про дефект. Вот это было хуже всего остального.

Это было и страшно, и, чего уж там, в каком-то смысле лестно. Это был настоящий профессионал.

— Готово, кажется.

— Процеди. Через чистую тряпицу — вон та висит. Быстрее.

Жидкость получилась золотисто-коричневой, мутноватой, с запахом земли и горьких трав.

Вид не внушал ровным счётом никакого. Никакого тебе магического зелья с лазурным свечением: мутная жижа из того, что нашлось под рукой, собранная на коленке умирающим человеком.

Но лучшего я из этих ингредиентов не собрал бы при всём желании.

— Всё? — Гавриил смотрел на кружку с нескрываемым ужасом. — Вы… это будете пить?

— Нет, — сказал я. — Буду украшать интерьер.

И залпом выпил, не отрываясь. Если остановлюсь, вряд ли смогу выпить заново эту жидкость.

На вкус было как земля, чувствовалась горечь полыни. Мерзость та ещё.

Желудок немедленно попытался вернуть всё обратно, поднял горло толчком, и я сжал зубы и переждал. Рвотный спазм удержался на одной силе воли и трезвом соображении, что второй порции не существует.

Гавриил замер с ковшом в руке и ждал. Смотрел, что будет происходить дальше. Тут были два варианта: либо я сейчас коньки отброшу, или противоядие сработает.

Сначала ничего не происходило

Потом пришло тепло, и я узнал его сразу. Так начинает работать средство, когда оно попало точно и начинает бороться с ядом.

Я откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

Работает, чёрт возьми.

И ровно в этот момент меня выгнуло дугой.

Я не успел ничего понять. Тело просто рухнуло с табурета на земляной пол. Гавриил что-то кричал, хватал меня за плечи, но ответить я не мог. Внутри шла война. Зелья против яда. Повреждённое ядро, вперемешку с отравой, сопротивлялось противоядию, не хотело принимать помощь.

Лёгкие начали отказывать.

Сердце забилось хаотично, судорожно — и вдруг замерло. Полная тишина внутри, растянутая на одну бесконечную, тягучую секунду.

Напоследок успела мелькнуть странно спокойная мысль.

Слишком примитивная смерть для Люциана Вергаста, он заслуживал смерти поизящнее.

Темнота.