Страница 52 из 85
Глава 15. Зов войны
Гонец пришёл на рассвете третьего дня.
Хоумлендер не спал — он редко спал в этом доме. Стены давили. Потолок нависал. Каждый скрип половиц отдавался в костях чем-то старым, знакомым, ненавистным. Он лежал в темноте, слушал, как за окном поднимается ветер, и считал.
Общий запас времени: 6 часов 14 минут 2 секунды.
Шесть часов. Хватит, чтобы сжечь этот дом дотла. Хватит, чтобы убить всех, кто в нём. Хватит, чтобы уйти и не оглянуться. Но не хватит, чтобы сделать то, что нужно. Пока не хватит.
Он услышал стук копыт раньше, чем крики стражи. Быстрый, отчаянный, грязный — так скачет человек, который гонит лошадь до смерти. Так скачет человек, у которого нет времени.
Он встал. Оделся. Медленно, без суеты. Подошёл к окну. Посмотрел вниз.
Ворота были открыты. Во двор въезжал всадник — весь в пыли, в грязи, лицо серое от усталости. Лошадь под ним шаталась, бока ходили ходуном, из пасти летела пена. Стражники бежали к нему. Кто-то кричал. Кто-то бежал к главному зданию.
Хоумлендер смотрел. Молча.
«Что-то случилось. Что-то большое. Так не приезжают с мелкими новостями. Так приезжают только с войной.»
Он вышел из комнаты.
Коридоры уже гудели. Слуги бежали — полуодетые, испуганные, с растерянными лицами. Кто-то плакал. Кто-то спрашивал. Кто-то молчал, вжавшись в стену. Дом, который всегда был холодным и тихим, вдруг ожил. И это оживление было страшнее тишины.
Хоумлендер шёл по коридору. Спокойно. Ровно. Не торопясь. Люди расступались перед ним — сами, не понимая, почему. Может, из-за того, как он держался. Может, из-за того, что в его лице было что-то, чего они не видели раньше. Может, из-за того, что они уже слышали о нём. О герое Даниэле. О спасителе Вейлгарда.
Он спустился в главный зал.
Там уже собрались. Отец — у стола, в тёмном камзоле, наспех накинутом поверх рубахи. Мать — в углу, бледная, сжимающая платок. Каэл — рядом с ней, с перевязанным плечом, с лицом, которое ничего не выражало. И гонец — в центре, весь в грязи, тяжело дышащий, с королевской печатью в руке.
Отец поднял глаза на сына. Посмотрел. Долго. Молча. Потом — снова на гонца.
— Говори, — сказал он.
Гонец сглотнул. Развернул свиток — тот самый, с печатью, — и начал читать. Голос дрожал. Не от страха. От усталости. От того, что он повторял это уже десятый раз за последние дни.
— Указом его величества короля Аэдрана Третьего, — начал он, — все земли Велленора объявляются в состоянии войны. Восточная граница прорвана. Демоны вышли из Разлома. Города Тарн, Вейл-Мор и Крестовая Падь пали. Гарнизоны уничтожены. Население истреблено. Настоящим указом все лорды, герцоги, бароны и прочие владетельные дворяне обязаны выставить войска в течение десяти дней. Место сбора — равнина у Тарнского моста. Его величество лично возглавит объединённую армию.
Он замолчал. Опустил свиток. Посмотрел на герцога. Ждал.
Тишина.
Мать всхлипнула. Тихо. Прижала платок к лицу. Каэл смотрел в пол. Не двигался. Отец смотрел на гонца. Долго. Очень долго.
А Хоумлендер — Хоумлендер стоял в дверях и чувствовал, как что-то внутри поднимается. Медленно. Тёплое. Приятное. Знакомое.
«Война. Настоящая война. Демоны. Прорыв. Три города пали. Тысячи мёртвых. И — возможность. Огромная возможность. Каждый спасённый солдат — час. Каждый вытащенный из боя — час. Каждая предотвращённая резня — часы. Десятки часов. Сотни. На войне — больше добрых дел, чем в мире. Потому что на войне — больше боли. Больше страха. Больше отчаяния. А отчаяние — это топливо. Топливо для меня.»
Он не улыбнулся. Не показал ничего. Просто стоял. Смотрел. Слушал.
Отец заговорил.
— Сколько? — спросил он. Голос ровный. Холодный. Так, как он всегда говорил.
— Три города, — сказал гонец. — Может, больше. Связь с востоком прервана. Мы знаем только то, что успели сообщить беженцы. Демоны идут вглубь. Они не останавливаются. Они не берут пленных. Они убивают всех.
— Сколько их?
— Не знаем. Много. Очень много. Говорят, Разлом открылся на несколько лиг. Они выходят оттуда. Постоянно. Как вода из пробитой плотины.
Отец кивнул. Медленно. Посмотрел на сына. Долго.
— Ты слышал, — сказал он.
— Слышал, — сказал Хоумлендер.
— Ты понимаешь, что это значит?
— Понимаю.
Пауза.
Отец смотрел на него. Изучающе. Как всегда. Как купец, который оценивает товар. Но что-то в его взгляде было другое. Что-то, чего Хоумлендер не видел раньше. Может, вопрос. Может, ожидание. Может, что-то ещё.
— Я собираю армию, — сказал отец. — Десять тысяч. Все силы дома. Все гарнизоны. Всех, кто может держать оружие. Мы выступаем через пять дней.
Он помолчал.
— Ты пойдёшь со мной?
Хоумлендер смотрел на него. Молча. Долго.
«Он спрашивает. Он действительно спрашивает. Не приказывает. Не требует. Спрашивает. Как будто я — равный. Как будто я — тот, чьё мнение имеет значение. Он изменился. Или — он что-то задумал. Что-то, чего я не знаю.»
Он не ответил сразу. Посмотрел на Селину. Она стояла в дверях — он не заметил, когда она пришла. В белом плаще. С мечом на поясе. С лицом, которое он знал. Тем самым. Палладинским. Тем, которое не оставляло выбора.
Она посмотрела на него. Прямо. Открыто.
— Я иду, — сказала она. Просто. Без вопроса. Без сомнения. — Орден присягал защищать мир от тьмы. Демоны — это тьма. Моё место — там.
Она помолчала. Посмотрела ему в глаза.
— Ты пойдёшь?
Хоумлендер смотрел на неё. Долго. Молча.
«Она идёт. Уходит. Без меня, если я не пойду. И я… я не хочу, чтобы она ушла. Не потому, что она мне нужна. А потому, что… потому что она — мой якорь. Мой щит. Та, перед кем я держу маску. Без неё я… я не знаю, что я. Я не знаю, кем я стану.»
И в этот момент экран вспыхнул.
Новое задание.
Цель: восточный фронт. Война с демонами.
Задача: присоединиться к войску. Спасать жизни. Защищать людей.
Награда: время использования сверхспособностей за каждое спасение.