Страница 51 из 85
— Нет, — сказал он. — Ты — гость. Я — дома. Я найду.
Она кивнула. Медленно. Села на кровать. Посмотрела на стену. На криво заделанную дыру. На то место, где он когда-то стоял. Где пробил камень. Где его глаза горели красным.
— Это здесь? — спросила она тихо.
Он посмотрел на неё. Молча.
— Что — здесь?
— То, что ты рассказывал. В трактире. Когда ты говорил, что был никем. Что тебя считали пустым. Это… — она обвела взглядом комнату, — это здесь?
Он смотрел на неё. Долго. Молча.
«Она видит. Она понимает. Она чувствует. Она знает, что эта комната — не просто комната. Это — клетка. Это — место, где я жил. Где меня держали. Где я был никем. И она… она хочет знать. Хочет понять. Хочет быть ближе.»
— Да, — сказал он тихо. — Здесь.
Она кивнула. Медленно. Посмотрела на него. В её глазах — что-то. Что-то, чего он не мог назвать. Может, жалость. Может, понимание. Может, что-то ещё.
— Ты не должен был жить здесь, — сказала она. — Никто не должен.
Он смотрел на неё. Молча.
«Она жалеет меня. Она жалеет того мальчика, которым я никогда не был. Она думает, что я — жертва. Что я страдал. Что я заслуживаю сочувствия. Она не знает. Она не знает, что тот мальчик умер. Что я занял его место. Что я — не тот, кого она жалеет. Но… почему-то… почему-то мне не хочется её разубеждать.»
Он подошёл. Сел рядом. На кровать. Близко. Не слишком. Но близко.
— Это было давно, — сказал он. — Теперь всё по-другому.
Она посмотрела на него. Долго.
— Ты правда веришь в это?
Он смотрел на неё. Молча.
«Верю ли я? Я не знаю. Я не знаю, во что я верю. Я знаю только, что я — здесь. Что я — жив. Что у меня есть сила. Что у меня есть цель. И что ты — рядом. Ты — мой якорь. Ты — мой щит. Ты — та, перед кем я держу маску. И без тебя… без тебя я не знаю, что бы я делал.»
— Да, — сказал он. — Верю.
Она кивнула. Медленно. Отвела взгляд. Посмотрела в окно. На конюшню. На темноту.
— Я хочу тебе верить, — сказала она тихо. — Правда. Я хочу. Но что-то… — она запнулась, — что-то в этом доме не так. Что-то в твоей семье. Что-то в тебе. Я не знаю, что. Но я чувствую.
Он смотрел на неё. Молча. Долго.
«Она чувствует. Она всегда чувствует. Она — палладин. Она видит тьму. Она видит то, что другие не видят. И она видит меня. Не того, кем я притворяюсь. А того, кто я есть. Но она не понимает. Она думает, что это — боль. Что это — рана. Что это — что-то, что можно вылечить. Она не знает, что это — я. Настоящий. И что это нельзя вылечить.»
— Я знаю, — сказал он тихо. — Я знаю, что здесь всё не так. Я знаю, что моя семья… сложная. Я знаю, что во мне что-то… не так. Но я не могу это изменить. Я могу только… — он помолчал, — я могу только быть тем, кто я есть. И надеяться, что этого достаточно.
Она посмотрела на него. Долго. Очень долго. А потом — что-то в её лице дрогнуло. Она протянула руку. Взяла его за руку. Крепко.
— Этого достаточно, — сказала она. — Для меня — достаточно.
Хоумлендер смотрел на её руку. На её пальцы. На её тепло. И внутри что-то сжалось. Сильно. Больно.
«Она верит. Она действительно верит. Она думает, что я — хороший. Что я — тот, кем я притворяюсь. Что я заслуживаю её. Что я заслуживаю её руку. Её тепло. Её веру. Она не знает. Она никогда не узнает. Но… почему мне так больно от этого? Почему я хочу, чтобы это было правдой?»
Он сжал её руку. Легко. Благодарно.
— Спасибо, — сказал он тихо.
Она улыбнулась. Слабо. Искренне.
— Не благодари, — сказала она. — Это то, что делают те, кто рядом.
Он смотрел на неё. Долго. А потом — отпустил руку. Встал.
— Отдыхай, — сказал он. — Завтра долгий день.
Она кивнула. Медленно. Легла. Не раздеваясь. Просто закрыла глаза.
Он вышел. Закрыл дверь. Пошёл по коридору. К другой комнате. К той, которую ему выделят. Может, к той же самой, что и раньше. Может, к другой. Ему было всё равно.
Ночью он не спал.
Он лежал на узкой кровати — в другой комнате, в другом крыле, подальше от Селины, — и смотрел в потолок. Тот же тёмный камень. Те же балки. Тот же запах — воск, пыль, старое дерево. Дом пах так же, как и всегда.
«Я вернулся. Я действительно вернулся. В этот дом. В эту клетку. К этим людям. К отцу, который что-то задумал. К матери, которая боится меня. К брату, который знает, кто я. Я вернулся. И теперь… теперь я не знаю, что делать.»
Он посмотрел на экран.
Общий запас времени: 6 часов 14 минут 2 секунды.
«Шесть часов. Хватит ли? Если что-то случится — если отец что-то сделает — хватит ли? Я не знаю. Но я не могу тратить. Не могу. Мне нужно копить. Копить. Копить.»
Он закрыл глаза. Выдохнул. Медленно.
«Завтра. Завтра я узнаю больше. Что хочет отец. Что задумал. Что происходит. Я буду играть. Играть идеального сына. Играть героя. Играть того, кем они хотят меня видеть. Пока. Пока не узнаю достаточно. Пока не пойму, что делать.»
Он повернулся на бок.
«А потом… потом я уйду. Снова. Но на этот раз — не как вор. Не ночью. Не тайком. Я уйду так, как уходят хозяева. С высоко поднятой головой. И они запомнят. Все запомнят. Кто я. Что я. И что со мной лучше не связываться.»
Он закрыл глаза.
Сон пришёл быстро. Тяжёлый. Тёмный. Без сновидений.