Страница 44 из 85
«Отец. Я возвращаюсь. Я возвращаюсь туда, где меня считали пустым. Где брат смеялся надо мной. Где мать отводила глаза. Где слуги шептались за спиной. Я возвращаюсь не как слабак. Не как бездарь. Не как ошибка. Я возвращаюсь как тот, кто уничтожил подземелье. Как тот, кто спас город. Как тот, кого называют героем. Но они не будут знать этого. Пока не будут. Я не покажу им. Пока не покажу.»
Он посмотрел на Селину. Она ехала рядом. Молча. Смотрела вперёд. На её лице была та самая отстранённость, которую он видел у неё в первые дни. Та, что скрывала что-то. Что-то, о чём она не говорила.
«Она думает, что помогает мне. Что она — мой щит. Что она — моя опора. Она не знает, что я — тот, от кого нужно защищаться. Она не знает, кто я. Она никогда не узнает. Но…»
Он замолчал. Внутри себя.
«Но я не хочу, чтобы она узнала. Не хочу, чтобы она видела. Не хочу, чтобы она боялась. Как Каэл. Как те разбойники. Как все, кто видел меня настоящего. Она… она не должна бояться. Она должна верить. В меня. В героя. В того, кем я притворяюсь.»
Он снова посмотрел на неё. На её профиль. На её руки, держащие поводья. На её волосы, выбившиеся из косы. На то, как она сидит в седле — ровно, уверенно, как палладин.
«Почему? Почему я не хочу, чтобы она боялась? Я не должен этого хотеть. Я не должен чувствовать это. Я — Хоумлендер. Я — бог. Боги не чувствуют. Боги не жалеют. Боги не…»
Он отвёл взгляд. Посмотрел вперёд. На дорогу. На холмы. На серое небо.
«Неважно. Это неважно. Важно только одно — добраться. Увидеть отца. Сказать ему то, что он хочет услышать. И уйти. Быстро. Тихо. Пока он не понял. Пока никто не понял.»
Он пришпорил коня. Селина — за ним.
На второй день пути они остановились на ночлег в трактире.
Маленьком. Придорожном. С грязным полом и кислым пивом. Но с кроватью. С двумя кроватями — для него и для неё. Хоумлендер заплатил. Селина села у окна. Смотрела на дорогу. Молча.
Он подошёл. Сел напротив. Посмотрел на неё.
— О чём думаешь? — спросил он.
Она не сразу ответила. Смотрела в окно. Долго. А потом — заговорила. Тихо. Ровно.
— О том, что будет. Когда мы приедем. Когда ты увидишь отца.
— Что будет?
Она повернулась. Посмотрела на него. Внимательно.
— Я не знаю, — сказала она. — Но я знаю одно. Ты изменишься. Когда ты его увидишь. Ты станешь… другим. Я видела это раньше. Когда ты говорил с теми разбойниками. Когда ты услышал то имя. Ты стал другим. Холодным. Жёстким. Как будто… — она запнулась, — как будто ты надел маску. И не снял.
Хоумлендер молчал. Долго.
«Она видит. Она всегда видит. Она опасна. Но…»
— Я не меняюсь, — сказал он тихо. — Я просто… я просто помню. Кем я был. Кем я не хочу быть снова.
Она смотрела на него. Долго.
— Кем ты был?
Он молчал. Смотрел в стол. Долго. Очень долго.
«Кем я был? Слабым. Жалким. Пустым. Тем, кого били. Тем, над кем смеялись. Тем, кого считали ошибкой. Тем, кого никто не любил. Тем, кого никто не звал по имени.»
— Никем, — сказал он тихо. — Я был никем.
Селина смотрела на него. В её глазах — что-то дрогнуло. Что-то, что он не мог назвать. Жалость? Понимание? Что-то ещё?
Она протянула руку. Взяла его за руку. Крепко.
— Ты не никто, — сказала она. — Ты — Даниэль. Ты — тот, кто спас меня. Тот, кто спас город. Тот, кто уничтожил подземелье. Ты — герой. Настоящий. И что бы ни было в прошлом — это неважно. Важно то, кто ты сейчас.
Хоумлендер смотрел на её руку. На её пальцы. На её тепло. И внутри что-то сжалось. Сильно. Больно.
«Она верит. Она действительно верит. Она думает, что я — герой. Что я — хороший. Что я — тот, кем я притворяюсь. Она не знает. Она никогда не узнает. Но… почему мне так больно от этого? Почему я хочу, чтобы это было правдой?»
Он поднял глаза. Посмотрел на неё. Долго.
— Спасибо, — сказал он тихо. — Я… я не знаю, что бы я делал без тебя.
Она улыбнулась. Слабо. Искренне.
— Не благодари, — сказала она. — Это то, что делают… — она помолчала, — то, что делают те, кто рядом.
Он смотрел на неё. Долго. А потом — отвёл взгляд. Посмотрел в окно. На дорогу. На темноту.
«Те, кто рядом. Она снова сказала это. Она думает, что мы — вместе. Что мы — что-то большее. Что я — её. Что она — моя. Она не знает. Она не знает, что я не могу быть ничьим. Что я не могу быть с кем-то. Что я — Хоумлендер. Я — бог. И боги не…»
Он замолчал. Внутри себя.
«Боги не… что? Не любят? Не чувствуют? Не нуждаются? Я не знаю. Я не знаю, что я чувствую. Я не знаю, кто я. Я не знаю, зачем я здесь. Я знаю только одно — я не хочу, чтобы она пострадала. Не хочу, чтобы она видела. Не хочу, чтобы она боялась. И это… это пугает меня больше, чем Бутчер.»
Он закрыл глаза. Выдохнул. Медленно.
— Идём спать, — сказал он. — Завтра долгий день.
Селина кивнула. Встала. Пошла к своей кровати. Он — к своей.
Они лежали в темноте. Молча. Долго.
А потом — она заговорила. Тихо. Почти шёпотом.
— Даниэль.
— Да?
— Ты… — она помолчала. — Ты не один. Помни это. Что бы ни было. Что бы ни случилось. Ты не один.
Хоумлендер смотрел в потолок. Долго. Молча.
«Не один. Она сказала — не один. Она думает, что я — один. Что я — тот, кому нужна помощь. Что я — тот, кого нужно спасать. Она не знает, что я — тот, кто спасает. Или тот, кто убивает. Она не знает, кто я. Но…»
— Спасибо, — сказал он тихо.
Она не ответила. Заснула. Или притворилась, что заснула.
Хоумлендер лежал. Смотрел в потолок. Думал.
«Завтра. Мы приедем завтра. Я увижу отца. Мать. Каэла. Я увижу дом, из которого ушёл. Я увижу всех, кто считал меня пустым. И я буду играть. Играть идеального сына. Играть героя. Играть того, кем они хотят меня видеть. Пока.»
Он посмотрел на экран.
Общий запас времени: 6 часов 14 минут 2 секунды.