Пиявка

— Я не могу его отдать. Тот, у кого нет детей, никогда не поймёт. — Зажмурилась всего на секунду, будто боялась, что если дольше, не откроет. — Да… бывает, я его ненавижу. Как он мне надоел. — Выдохнула почти шёпотом, как признание, которое нельзя говорить вслух. — Жалею, что привела его в этот мир. Обвиняю во всём. Во всех своих бедах. — Голос сорвался. Она сглотнула, но продолжила, упрямо, через себя. — Иногда ловлю себя на мысли, что хочу просто… тишины. Чтобы никто не звал. Не держался за ногу. Не надо было кормить с ложки, укладывать по ночам, когда температура… — Пальцы задрожали. — А потом думаю, что если не увижу его утром… Если не услышу, как он дышит… — Слова не вышли. — Нет для меня ничего страшнее, чем не видеть его каждый день. У него мало времени. — Она подняла глаза на Ханну, пустые и усталые. — Однажды я отдала то, что не должна была. Больше не буду. — Задержала на ней взгляд, дольше, чем позволено простой сестре по клану. — Если у меня не получится… Отвези его к целительнице.

Ханна кивнула молча. Заёрзала на стуле. Почувствовала себя неуютно. Лицо осунулось.

После паузы девушка взяла круассан с тарелки Ханны и откусила.

— Эй! — Сестра рассмеялась и потянулась отобрать его обратно. — Фигуру береги. Тебе ещё парня соблазнять.

Пиявка увернулась, с трудом сдерживая улыбку.

— Где он живёт? — спросила она, дожёвывая.

— Знаю. Пошли. Пока он на занятиях, квартира свободна.

Они начали надевать куртки.

— Тебе документы новые нужны? — спросила Ханна. — У меня есть человек.

Ведьма кивнула.

— Какое имя тебе сделать?

На стене перед ними висел календарь с картинкой мая.

— Мэй.

— Сейчас вообще-то конец сентября. Не переворачивали уже давно.

— Сойдёт.