Пиявка

— Я думала, ты там полдня будешь… — пробормотала она виновато и закусила губу. — Прости, я взяла твою майку… Платье вчера пропахло куревом. Оно совсем не дневное.

Парень с трудом сдержал смех и приобнял её за плечи. Через секунду напряжение в ней стало меньше.

— Чем занималась?

— Я долго не могла встать…

Её грудь поднималась от каждого вздоха, почти касаясь его одежды. На миг пульс сбился.

— Неа…

— Я… ходила тут… — Лицо спряталось за ладонью. — Трогала твои рубашки в шкафу.

Что-то внутри него сдвинулось, но он решил не придавать этому значения. Обнял её ешё крепче и снова улыбнулся. Мэй обмякла в его руках. Тянулась к нему, но стеснялась обнять в ответ. Её волосы пахли шампунем и постелью. Воображение тут же дорисовало картинку.

Рубашка, она голышом…

Ещё разок, пока не ушла.

— Останься, — выдохнул он ей в волосы.

Мэй угукнула. Их объятия изменились. Макс потёрся о неё низом живота и почувствовал, как дёрнулось её сердце, а запах стал другим. Тем самым.

Он сел на кровать и притянул её за руку. Одним движением усадил сверху. Его майка мигом улетела на пол. Подвинул её бёдра ближе и положил ладони себе на грудь. Её тело откликалось, даже быстрее, чем ночью, но она ждала, не решаясь действовать. А взгляд беспорядочно скользил по его мышцам.

Передумала?

— Макс, я... Я видела... Я знаю... Но я не...

Такое бывает? Не могу поверить.

— Я покажу, — сказал он ласково, едва сдерживая ухмылку.

Крепче взял её за бёдра и направил. Она робко повторила и выдохнула с дрожью в голосе.

— Вот так, — прошептал он скорее себе, чем ей.

Когда Мэй подстроилась под ритм, Макс понял, объяснять больше не придётся. Скованность ушла, движения стали увереннее. Она подняла на него взгляд, уже без растерянности. Не возразила, только сильнее прижалась, словно этого и ждала, когда он потянул её майку вверх, освобождая плечи. Их лица оказались слишком близко. Он прильнул к её губам, и она ответила сразу, без паузы. Больше не подсказывал. Просто держал, позволяя ей идти дальше самой.

Опустошение

Макс привёз Мэй домой и вышел проводить.

— Спасибо, что подвёз. Не могу обещать, что верну тебе твои шмотки.

Она стояла у входа в здание в его спортивном костюме. Вчерашнее платье держала в руках. Он шагнул к ней, чтобы обнять на прощанье, но она отстранилась, побледнела и взялась за живот.

— Мэй, ты какая-то…

— Меня что-то мутит. Похмелье, наверное. Или с едой что-то… — Лицо скривилось на пару секунд.

Он взял её за руку, нахмурился на секунду и отпустил. Ничего не почувствовал.

Устал, наверное. Не сейчас.

— Я пойду. — Она улыбнулась, уже сквозь боль, и покосилась на окна. — А то соседки шушукаться начнут. Да и брат увидит, взбесится.

Он посмотрел на эту улыбку, такую милую, и забыл, о чём только что думал. Проводил её взглядом, пока она не вошла внутрь. И понял, что ему уже не хватает этих щенячьих глаз. Сел в машину, но не сразу завёл двигатель. Поймал себя на том, что запах освежителя есть, а её запаха — нет.

Мэй рассталась с ним легко. Без неловких пауз. Без намёков вроде «возьми мой номер». Без предлогов увидеться. Без всего того, чего обычно от него ждали.

У меня есть её адрес. Я знаю кафе, где она ест. И где её универ. Если что, смогу её найти.

Вернувшись домой, Макс позвонил ей, но она не взяла трубку.

Она ведь не знает, что это я.

Мы же не обменялись номерами.

Наверное, не отвечает на незнакомые номера.

Я ведь не могу сказать, что полицейский из участка дал мне её телефон.

Поэтому написал сообщение:

«Привет! Это Макс. Тебе лучше?»

Сил ни на что не осталось, и он отключился посреди дня, так и не дождавшись ответа.

Вечером опять позвонил и написал. Прошлое сообщение всё ещё никто не прочитал. Попробовал проверить её инстаграм, но страницы уже не было.

Внутри откуда-то появилось ощущение пустоты. Квартира стала какой-то холодной. Даже запах её волос на подушке пропал.

Через минуту он уже сидел в машине и вбивал её адрес в навигатор. Голос из приложения монотонно диктовал повороты, но водитель почти не слушал.

Мне же похер, что с ней, да?

Несмотря на это, он всё равно уже стоял под её окнами. Снова звонок. Ничего.

Вдруг из подъезда вылетел её брат. Дверь с грохотом хлопнула. Злые глаза, тяжёлый шаг. Челюсть была сжата так сильно, что выступили желваки. По его лицу сразу стало понятно: разговора не получится.

— Ты чем её накачал?! — Он бросился на незваного гостя.

Боксёр дёрнулся по привычке, корпус ушёл в сторону, плечо напряглось. Слишком поздно. Нападающий оказался ближе, чем тот ожидал. Рука вцепилась в куртку и резко дёрнула на себя. Макс инстинктивно поднял руки и замер. На ринге так не бывает.

— Я про тебя знаю. — Ник прищурился. — Не звони ей. Увижу… — Провёл большим пальцем по горлу.

Неудавшийся поклонник открыл рот и закрыл. Хотел сказать, что не трогал её. Но промолчал. Потому что не был уверен, что прав. Всплыло утро. Бледное лицо. Рука на животе. И пустота там, где он должен был что-то почувствовать.

— ПОНЯЛ? ВАЛИ!

Ник оттолкнул его и ушёл. Макс остался стоять, растерянный.

На следующий день Макс проснулся от звонка Джихуна.

— Ты бы хоть предупредил, что на тренировку не придёшь. — Раздался раздражённый голос из трубки.

— А?.. — сонно прохрипел боксёр.

Он перевернулся на спину. Голова была тяжёлой. В квартире стояла непривычная тишина. На полу всё ещё валялась неразобранная сумка после вчерашней тренировки.

Я проспал.

— Ты там заразу не подцепил какую? Ладно, сейчас приеду.

Друг привёз еды. На часах был уже полдень. Спортсмен сидел на диване, сгорбившись. Даже голову поднял не сразу.

— Я не хочу есть. Мне плохо. — Макс отодвинул пакет.

— Ну послала она тебя, да и ладно. Взбодрись!

Джихун бросил ему банку пива. Тот не заметил броска. Руки были ватными. Банка ударила его в плечо и с грохотом покатилась по полу. Оба замерли. Несколько секунд просто смотрели на банку, потом друг на друга.

— Минсок… Ты чего не поймал?

Макс моргнул, будто не сразу понял, о чём речь. Поднял на парня пустой и растерянный взгляд.

— Я…

— Минсок, ты меня слышишь?

— Только то, что ты говоришь. — Он замолчал и прислушался к дару. — Больше… Ничего.

Слова не сложились, словно что-то внутри выключили. Джихун резко выдохнул и провёл ладонями по лицу. Потом отступил на шаг.