Страница 75 из 77
Глава 22
И Антон Иванович это самое последнее слово сказал. Да так, что теперь в полку основная ударная сила — это эскадрилья Сарской. Вот уже неделю на патрулирование в район переправ через реку Сож летают только лётчицы из первой эскадрильи. Они же летают и на прикрытие ударных групп Ил-2 и Пе-2.
Я же со своими лётчицами в резерве, а именно дежурим по прикрытию железнодорожной станции Унеча в 30 километрах от нашего аэродрома. За неделю было только три подъёма по тревоге. В остальном, как говорил классик, «учим матчасть».
Очередной день на фронте изменений нашей задачи не принёс. Я прогуливался по аэродрому, на котором уже не было весенней распутицы и талого снега. Всё сильнее пахло весной, и не менее сильнее чувствовались аэродромные запахи бензина, масла и выхлопных газов. К этому букету ароматов добавились запахи полевой кухни из расположения БАО. Оттуда пахло подгоревшей кашей и заваренным чаем из сосновых иголок, брусничника или чаги.
Я медленно шёл вдоль линии капониров, замаскированных под кронами деревьев. На стоянках механики, мотористы и оружейники, похожие на чумазых муравьёв в своих промасленных комбинезонах, вертелись вокруг машин.
У одного из Ла-5, над которым возилась целая бригада, я заметил стартеха Варвару Морозову. Воентехник первого ранга руководила процессом замены пробитого маслорадиатора. Рядом с ней, подавая ключи и ветошь, суетилась худенькая Маруся Огонькова, мой механик, которую недавно выписали из лазарета.
Заметив меня, Маруся на секунду замерла, вытерла лицо тыльной стороной грязной ладони и радостно улыбнулась. Я кивнул ей в ответ. Радостно видеть, что она снова в строю.
— Товарищ командир, мы…
— Варвара Матвеевна, занимайтесь. Всё вижу, — сказал я стартеху Морозовой, которая уже поспешила ко мне с докладом.
Я отошёл на несколько метров и услышал, как кто-то бегом приближается ко мне со спины.
— Товарищ капитан! Андрей Николаевич! — раздался звонкий, чуть запыхавшийся голос.
Я обернулся. Ко мне спешила «руководитель информационного бюро» нашего полка Марина Орлова. Её комбинезон был расстёгнут, как и воротник гимнастёрки под ним.
Она остановилась в двух шагах от меня, надела пилотку и поправила выбившуюся прядь волос.
— Да ладно, Марина Ивановна, — махнул я рукой, чтобы Орлова не вытягивалась передо мной «по струнке».
— Разрешите обратиться, товарищ капитан?
— Попробуй, — ответил я, ожидая либо очередного вопроса по аэродинамике, либо интересных слухов.
Марина замялась на секунду, словно подбирая слова.
— Андрей Николаевич, ну сколько нам можно уже сидеть на дежурствах? Я комбинезон так протру. Вон вторая эскадрилья и со штурмовиками, и с «пешками», и…
Орлова прервалась, когда я посмотрел ей в глаза.
Понятно, что девушка в первом же бою сбила бомбардировщик и теперь рвётся дальше делать то же самое.
Была у меня мысль, что Антон Иванович держит меня подальше от решения важных задач, чтобы я и мои лётчицы не могли себя проявить. А сам показывает вышестоящему командованию, какой он ас. То есть, элементарная зависть.
Но думаю, что это не больше, чем моя фантазия.
— Что-то ещё, Марина Ивановна? — спросил я.
— Да. Мы же тогда отлично отработали с Казариным в первом же вылете! Ни одной машины не потеряли, немцев пощипали. Вы с Любкой Беловой два мессера завалили. Зачем нас к земле привязывать?
— Потому что это приказ, Марина. А приказы не обсуждаются. Нам поставлена задача нести дежурство. Вот и продолжаем его нести.
— Да, я поняла. И… нет, всё равно не поняла. Зачем нас держат в готовности постоянно, а вторая эскадрилья вечно на задачи летает? — замотала головой Орлова.
— А что вам не нравится в вашей текущей задаче? Или вы думаете, что прикрытие узловой железнодорожной станции, ерунда? Вы понимаете значение этого объекта для всего фронта и насколько хорошо он должен быть прикрыт от ударов немецкой авиации? Все виды снабжения, перевозка личного состава, доставка техники. А заправлять самолёты вы чем будете, если немцы состав с топливом разбомбят на станции?
После этого Марина задумалась. Так глубоко она вряд ли когда-нибудь старалась разобраться в целях, которые ставит перед нами вышестоящее командование.
— Всё ясно, приказы не обсуждать, — ответила печально она.
— Молодец. И всем девчонкам передай это. Пускай не киснут.
Орлова кивнула, и я отпустил её. Сам же пошёл дальше в сторону места базирования дежурного звена. Оно было у самого края лётного поля. Четыре Ла-5 стояли заряженные и готовые к взлёту, два из которых в готовности номер 2.
Возле них, прямо на снарядных ящиках, сидели Синичкина и Надя Белова. Девушки находились в полной лётной экипировке. Шлемофоны у них были сдвинуты на затылок, а парашюты лежали рядом на траве.
На подходе к дежурному звену не было никого. Но в этот момент я заметил ещё одного человека, чьё присутствие здесь было не совсем обычным. Особенно среди самолётов, которые были неисправны и стояли отдельно от остальных Ла-5 и дежурного звена.
За хвостом одного из истребителей, чей киль был изрешечён пробоинами, буквально прятался… Казарин.
Я замедлил шаг, удивлённо наблюдая за странным поведением Антона Ивановича.
Сняв фуражку, он осторожно, будто бы опасаясь, что его заметят, выглянул из-за пробитого руля направления. А в другой руке у Антона Ивановича был небольшой… букет цветов. Среди них я узнал яркие жёлтые «солнышки» на чешуйчатых стебельках мать-и-мачехи, а также разноцветные колокольчики медуницы.
Где-то же Казарин нашёл их в апрельском брянском лесу. Но вот кому он их хотел подарить, это уже интересно. Его счастье, что подобную слежку не обнаружила Орлова. Очередная порция слухов уже бы оказалась у Герасимовой.
— Кхм, — прокашлялся я.
Казарин резко вздрогнул, как от удара током.
— Михайлов… кхм, Андрей. Ты что тут делаешь? — спросил Антон Иванович, когда встретился со мной взглядом.
— Выполняю ваше указание и в данный момент иду заступать в дежурное звено.
— В это звено? — показал Казарин в сторону капониров и пока ещё не вернувшись в реальность.
Выглядел наш комполка несколько растеряно.
— Да.
Казарин повращал головой, посмотрел на полевые цветы у него в руках и в следующую секунду его черты лица окаменели, глаза превратились в колючие щёлки, а спина выпрямилась. Маска сурового командира сразу встала на место.
Я подошёл ближе, внимательно глядя на него.
— Всё в порядке? Что-то с самолётом?