Особое задание

— Поняла вас, товарищ командир. Разрешите отказаться от лечебных процедур в пользу лётной практики?

— Разрешаю. Иди уже, горе луковое.

Люба развернулась и, уже не скрывая широкой улыбки, бодрым шагом направилась к механикам.

Конечно, никого нельзя сажать в такие условия для отбытия ареста по недисциплинированности. Слишком тяжёлые условия. Так что будем надеяться, что мой ведомый «чёрный юмор» поняла.

Я не спеша «мерил шагами» стоянку в ожидании возвращения группы с задания. Всё же, с Казариным полетела почти вся моя эскадрилья. Их первый по-настоящему групповой боевой вылет.

На поиски обломков упавшего мессера отправились ребята из БАО под руководством замкомбата интенданта 3 ранга Хромова. Вряд ли что-то они там смогут найти ценного, но таков порядок.

Проходя мимо одного из Ла-5, я невольно замедлил шаг. У открытого капота двигателя разворачивалась классическая армейская сцена.

На стремянке стояла молоденькая девушка-механик. Выглядела она совсем ещё девчонкой в мешковатой куртке, рукава которой она закатила почти по локоть, чтобы они не мешали ей залезть в двигатель.

Однако, она усердно, но безуспешно пыталась подлезть ключом к дальнему креплению выхлопного коллектора.

К ней в этот момент подошла и воентехник первого ранга Морозова, которая решила «помочь» советом.

— Не крутится, Варвара Степановна, — пожаловалась механик стартеху моей эскадрильи, утирая лоб тыльной стороной грязной ладони.

— Что не так? — спросила Морозова.

— Ключ соскальзывает.

Варвара сочувственно вздохнула и выдала с интонацией академика:

— Ёлы-палы, Светик. Чего ж ты хочешь? Ты каким молотком туда подлезть пытаешься? Обычным, правосторонним?

Девушка удивлённо моргнула, глядя на тяжёлый инструмент в своей руке.

— Ну да. Я из ЗИПа взяла его.

— Эх, молодёжь. Там же левый борт. И гайка там хитрая. Чтобы к ней подлезть, нужен левосторонний молоток.

Я остановился в тени плоскости соседнего истребителя, сложив руки на груди. Вмешиваться не хотелось. Слишком хорошо я знал подобные «советы» в авиации.

Света растерянно захлопала ресницами.

— Левосторонний? А у меня в ящике такого нет.

— Естественно, нет! Инструмент тонкой настройки. Инженерный! Беги бегом на склад БАО. Скажи, что срочно требуется левосторонний молоток. И смотри, чтоб они тебе правосторонний со спиленной ручкой не всучили. Нам вылеты срывать нельзя!

Девушка мгновенно спрыгнула со стремянки, а её глаза прямо-таки горели ответственностью.

— Поняла! Одна нога здесь, другая там!

Она, смешно размахивая руками и перепрыгивая через самые глубокие лужи, понеслась в сторону склада, скрытого за деревьями.

Варвара через несколько секунд не выдержала и засмеялась. Её каменное лицо расплылось в широчайшей улыбке. В этот момент Морозова поймала на себе мой взгляд.

— Товарищ капитан! Ну три месяца с ней мучаюсь. Вроде старается, но серьёзнее молотка и без присмотра лучше не оставлять, — улыбнулась Морозова.

Естественно, что нет никаких левосторонних или правосторонних молотков. Всё это народный «фольклор» техсостава и их традиционные шутки.

— Левосторонний молоток, значит? Ну-ну, — улыбнулся я.

— Да, товарищ командир. Для расширения кругозора личного состава.

— Сейчас ей скажут, что левосторонние молотки только что закончились и отправят за ведром компрессии к связистам. А те отправят к водителям за куском глиссады. К обеду вернётся. Заканчивай, Варвара Степановна с воспитательной работой. Дел много.

Варвара Степановна кивнула и позвала механика Свету обратно. А то такими темпами ещё отправят всех молодых девушек из инженерно-технического состава искать «менструацию для маслосистемы».

Я продолжил ждать возвращения наших лётчиков. Пока я ходил из стороны в сторону, ко мне подошла Светлана Сарская. Один из её подчинённых тоже сейчас в воздухе, так что она тоже переживает не меньше моего. Да и вообще, ожидание возвращения группы — это один из самых психологических сложных моментов для любого командира в авиации.

— Волнуешься? — спросила у меня Света, доставая папиросу из пачки.

— Как и любой нормальный командир.

— Я тоже. Вроде всего одна моя девочка в воздухе, а всё равно не по себе, — сказал Сарская, поднося мундштук к губам.

— Когда ты в небе с ними, в кабине своего самолёта, у тебя всё под контролем. Ну или хотя бы есть иллюзия контроля. А когда на земле, то ты бессилен. Так что ожидание выматывает хуже любого боя, — ответил я.

Взглянув на часы, я отметил для себя, что прошло уже сорок пять минут с момента, как группа Казарина ушла к переправе.

— Скоро должны возвращаться, — сказал я.

Сарская затянулась и выдохнула дым. Она смотрела по сторонам, пытаясь найти глазами тёмные точки от летящих самолётов.

— Опытные командиры говорят, что к этому привыкаешь, — произнесла Света, стряхнув пепел.

— И да, и нет, — ответил я и ещё раз посмотрел на часы.

Прошло уже 50 минут.

Недалеко от нас стоял дежурный по стартам, который тоже постоянно поглядывал на свои «Кировки».

— Приготовьте тягач. И санитарную машину поближе к полосе подгоните. На всякий случай, — сказал я ему, и старший лейтенант молча кивнул, уходя на рабочее место, чтобы дать указания.

Минуту спустя послышался знакомый звук двигателей. С запада, сквозь шум ветра, начал пробиваться пульсирующий гул. Он нарастал с каждой секундой и становился всё отчётливее.

— Летят! — крикнул кто-то из девчат-оружейниц у капониров.

Из-за кромки леса вынырнули тёмные силуэты наших Ла-5. Вверх взмыла зелёная ракета, давая тем самым разрешение на посадку.

Самолёты начали заход на посадку, а я приступил со Светой к подсчёту.

— Один… два…

— Три… четыре… — продолжала она за мной.

Я продолжал смотреть, до рези в глазах всматриваясь в горизонт позади первой группы.

— Семь… восемь…— посчитал я.

— Вон и девятый. А где ещё один? — повернулась ко мне Сарская.

Самолёты заходили на посадку с ходу.

Первым приземлился Ла-5 Казарина. Он тяжело плюхнулся на грунт, подняв фонтан грязных брызг.

За ним, криво выравниваясь и заметно кренясь на левое крыло, садился второй борт. На рулении я заметил, что на его фюзеляже зияли рваные дыры, а из-под капота тянулся тонкий шлейф серого дыма.

Когда полосы коснулся девятый Ла-5, мы со Светой ещё продолжали стоять у кромки поля, провожая каждый заруливающий самолёт взглядом.